Литературный стиль

И вот город Омск. Сашку понесло сразу к знакомому бараку – захотелось увидеть ту, которую не раз вспоминал, находясь в зоне: запала ему Нинка в душу. Мать её встретила Сашку радушно и многое, усадив за чай, ему поведала. Объяснила отсутствие Нины: сейчас проживает у тетки и готовится к свадьбе. Вот так… И ещё сказала, что умерла Агафья Кирилловна. Вот о ком думать надо было Сашке, и к кому торопиться. Весть о смерти её оглушила Сашку, вытеснила из головы остальное. Ушёл последний человек, который его любил...

Как-то утром, прибыв в свой сад, я увидел его. Красивый котяра! Только жизнь явно у красавца не сложилась. Это было понятно по его голодной физиономии, не ухоженности. Он от меня не убежал. Ладно, думаю, сиди. Я работал, он наблюдал за мной. Увлекшись работой, я о нём забыл. Пора пришла перекусить. Я достал пайку. И увидел его: он сел рядом со мной на скамейку. Наблюдая за моими приготовлениями, он не терял достоинства: отворачивался, зевал. Я отрезал ему колбасы. Ну уж тут он с жадностью её проглотил...

- Михалыч, мне надо пораньше с работы уйти, – предупредил сварщик Потапов. Он давно у меня трудится. Худощавый и горбоносый, молод. Всегда шумный и весельчак, но в последние дни он что-то потускнел. Не люблю лезть в душу, но спросил: - Какие-то проблемы? - Сестрёнку проведаю в клинике. Третий месяц она там. - Бог мой… И чем заболела? - Рак. Представь. Врач на днях сказал, что дело плохо. - Ей, вроде, только двенадцать? - Двенадцать... Он поморщился и сгорбился. Предыстория моего знакомства с Потаповым такова...

У Насти беда. По любви вышла замуж, но дальше понеслась жизнь по сплошным ухабам. Долго не хотел муж детей – мол, ещё сами на ноги не стали. Настя плакала, идя на аборты. Ох, не зря слёзы лила за убиенных малышек: лишил её Господь материнства. А муженьку сына родить приспичило. Несправедливо обвинил в бесплодии её. И ушёл к другой. А к Насте пришло одиночество. Дневное, ночное. Ночное со слезами. И выплакала она все слёзы, ведь продолжала его любить. Только губы плотнее сжимала. Но жизнь, хоть и печальная, продолжалась...