Резида Лавченко

Вспомнив историю жизни матери, Алексей вздохнул. Нелегко ей, бедной, пришлось. Гимназистка из Санкт-Петербурга, невеста погибшего белого офицера, не попавшая на последний уходящий из Крыма пароход. Беременная, как вскоре выяснилось. Им беременная. Наверное, Екатерине Стрешневой повезло, что в нее с первого взгляда влюбился молодой красный командир и буквально через два дня после знакомства предложил стать его женой. Немного подумав, девушка согласилась. Как она потом говорила, ради ребенка, чтобы хоть что-то в мире осталось от Михаила Коршунова...

Остальных троих капитан знал, как облупленных — пуд соли вместе съели с июня сорок первого. Он тогда еще младшим лейтенантом был, птенцом желторотым. Если бы не тот же Шелуденко, взявший над молодым командиром негласное шефство, то давно бы пропал. Вместе из окружения выходили. Потому и позволял Алексей "старикам" больше, чем другим. Посмотрев на них, он едва заметно усмехнулся. Хороши, красавцы. Сережка Перков, сияя открытой улыбкой на веснушчатой физиономии, не переставая шутил и балагурил. А ведь тоже бывший студент, только прошедший огонь, воду и медные трубы, в отличие от Фельдмана...

Хозяйственным взглядом окинув окопы, капитан усмехнулся — сержант Шелуденко в своем репертуаре. Как и где этот хитрый хохол ухитряется добывать провизию? Благодаря ему почти никогда не оставались голодными! Хоть картошки мерзлой, хоть сухарей, хоть репы прошлогодней, но изыщет. Сейчас вот сидит и оделяет бойцов взвода салом, отрезая толстые ломти от огромного куска. Желтоватого, явно старого, но все равно это сало. И ведь не только его достал где-то, но и каравай хлеба. — Товарышу капитан! — позвал Алексея сержант...

Стоящий за деревом со своей стороны окопа светловолосый человек глубоко затянулся в последний раз и бросил окурок на землю, аккуратно притоптав его носком сапога. Надо было спускаться вниз, однако он остался на месте, вслушавшись в щебетание птиц. Какое тихое утро, кажется даже, что никакой войны и нет... Но думать так было бы глупо, никуда она не делась. И не денется, покуда Берлин не возьмут. Скоро, поговаривают, опять крупное наступление. Немцы постепенно откатываются назад, не в силах опомниться...