Риана Сухарева

Элла Степановна окатила его холодным взглядом, Вениамин толкнул острым локтем, а Эдуард положил на плечо руку и сказал: — Замечательно. Отличная у нас растет молодежь, смелая, решительная! Ты в какой класс перешел? — На второй курс, — сказал Андрюша и осторожно двинул плечом. Эдуард руку убрал и посмотрел на электронные часы. — Сбор на площади, — сказал он. — В семнадцать сорок пять. Успеете, коллеги? Где ваше оборудование? Приборы? Багаж? — Все здесь, — нежно ответила Элла Степановна. — Только вы без нас не уезжайте, пожалуйста...

— Рыбки не привезли? — ласково спросила буфетчица. — Рыбки нету, Вера, — печально ответил высокий. — Гурген спрашивал, — сказала Вера, глядя на богатыря. Богатырь оттеснил локтем Пантелеева и приказал: — Печенья «Юбилейного» три пачки, полкило лимонных, бутылку шампанского. Гургену скажешь, что в четверг. — Потом обернулся к высокому и спросил: Эдик, шампанское будешь брать? И тут в разговор вмешался Пантелеев. — Слушай! — закричал он взволнованно. — Все правильно! Я же предупреждал! Богатырь, не обращая на него внимания, раскрыл бумажник и стал считать деньги...

— Это последнее «белое пятно» на фольклорной карте Урала, — добавил Вениамин. — Понимаю, — сказал Пантелеев, — как не понять. Пускай остаются «белым пятном». Чего их жалеть? Вы лучше послушайте... И Пантелеев запел бодрую молодежную песню, размахивая не в такт пивной кружкой. Девушка за буфетной стойкой крикнула: — Пантелеич, уймись! — Мы фольклор собираем, — возразил Пантелеев. — Сейчас все вместе споем, а экспедиция на магнитофон запишет. Ты, Вера, слова знаешь? Он поднялся, отошел к стойке и стал напоминать буфетчице слова...

Некогда, при царе Алексее Михайловиче, Нижнесотьвинск чуть было не стал настоящим городом. Но постепенно другие уральские города отобрали у него население и славу. Рудознатцы не отыскали там железа и самоцветов, а железная дорога прошла на сто верст южнее. Так, в обидах и небрежении, Нижнесотьвинск дожил до наших дней, едва выслужившись до районного центра. И то лишь потому, что район был слишком отдаленным: в нем не нашлось больше ни одного города. Когда Элла Степановна сошла с запыленного автобуса на центральную площадь, она прониклась к Нижнесотьвинску состраданием...