Мари То

Как я погляжу, сильны революционные традиции у некоторых граждан, пребывающих в принудительной изоляции. С волей, как и сто лет назад, связь дрянная. Строгости всякие. Тут без изобретательности никак. В прошлом-то веке как оно было: чернильницу из хлебца мягонького скрутил, молочком между строк воззвание настрочил, а потом орудием производства и червячка заморил. Примитив, не то что ныне. Два телефона, две симки, два зарядника... В кроссовках. Для товарища. Потому как товарищ в СИЗО, а там ни тебе кросс сдать, ни с друганом за жизнь перетереть. А друг, как известно, в бидэ не бросит, "лишнего не спросит", а соорудит второе дно в обувке, средства связи элегантно там уложит и, извольте передачку принять, служители закона. Служители закона тоже, видать, не лаптём-кроссовкой щи наваристые хлебали - изъяли телефоны из посылочки. Судьба кроссовок неизвестна.

"Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее." Собственно, именно это и подтвердил летевший днями из Пулково в Эмираты наш тридцатишестилетний соотечественник. Товарищ, ощутив конкретно на собственной персоне улучшение жизненных обстоятельств и прилив денежных средств, покидал Отечество не с заплечной котомкой, заметьте, а со стильным рюкзачком в придачу к двум чемоданам. Решительно и без тягостных сомнений гражданин ступил на дорожку цвета свежей травы, где его ждали таможенники, тоже, надо полагать, живущие хорошо. Порадовавшись выбору цвета жизненного пути, таможня задала бестактный, с точки зрения товарища, вопрос о наличии в багаже чего-либо не разрешённого законом. Гражданин, изумясь вопросу, хлопая себя по ляжкам, вывернул карманы - таможня чуть не разрыдалась, увидя низкую покупательную способность потрёпанных купюр, извлечённых товарищем пассажиром. Сочувствуя его очевидной бедности, но находясь при исполнении, таможня тряханула и остальной багаж путешественника, где с горечью и разочарованием в людях обнаружила карманных денег на 3,8 миллиона рублей в ненашей валюте. Кошель размером с рюкзак и два чемодана убедил таможню в растущем благосостоянии наших граждан. Таможня "добро не дала", но одарила склеротика незначительным штрафом в тридцатник тысяч, но уже рублей. Пожурив товарища за забывчивость и изъяв найденное в доход государства, таможенники откланялись. Но обещали напомнить о себе в случае возбуждения уголовного дела по причине контрабанды.

Истории за три миллиона. В эту неделю особой популярностью в сводках происшествий пользовалась цифра три миллиона. Рублей. Жертвой чинопочитания пала семидесятидвухлетняя профессор, преподающая на кафедре русской словесности РГПУ им. Герцена. Когда господин, представившийся по телефону замминистра Минобра РФ Афанасьевым А.Д., сообщил даме, что весьма обеспокоен её финансовым состоянием и что скопленные преподом три миллиона у него сохраннее будут, дама с исполнительской прытью ринулась к ближайшему банкомату, дабы отдать добытые в тяжёлых битвах за юношеские умы деньги в надёжные начальственные руки. " Руки" объявлены в розыск, им грозит статья "мошенничество". Той же суммой в три миллиона были оценены "цацки" 750 пробы известных фирм Bvlgari и Cartier, которые светлоликая барышня, вернувшись из Дубая, пыталась пронести через пулковскую таможню, сочтя излишним заполнение декларации. Должно быть, в эти минуты ей вспомнилась фраза М.Монро о диадеме: "Хорошо, что бриллианты можно носить на голове." Пассажирка , прилетевшая в Пулково, выразила свою солидарность с актрисой в любви к бриллиантам и украсила ими свои запястья. Уверенно шествуя по "зеленому коридору", молодая особа, вероятно, запамятовала, что "золото-брильянты" в Отечество можно ввозить лишь ценою до миллиона рублей - копейкой больше - придётся отдать всю себя занимательному чтению статей уголовного кодекса, потому как подобные шалости имеют некрасивое название - контрабанда. Девицу, правда, немного жаль: ведь ввозила, а не вывозила из страны ценности - вроде как пеклась о приращении её богатств.