Леонид Зентовский

В то время он был самым боевым, передовым и быстрорастущим. Служба там была трудной. О Дальневосточном крае и Тихоокеанском флоте имели смутное представление. Кое-что нам рассказали минеры-подводники, проходившие там практику в прошлом году. Основное население края составляли русские и украинцы, переселившиеся в 1900– 1914 годах. Оставалось много исконных жителей китайцев и корейцев, занимавшихся обслуживанием местного населения, контрабандой, торговлей и сохранивших свои национальные обычаи и уклад жизни после колонизации края Россией. Основными местами их проживания во Владивостоке были улица Китайская (Океанский проспект), Пекинская (ул. Адмирала Фокина), где располагался китайский театр, Миллионная и Корейская слободка (район Второй Речки). Положение с продовольствием считалось благополучным. Зерно завозили с Запада. Овощи и фрукты высокого качества на месте выращивали корейцы, великие мастера этого дела. Рыбу, в том числе лососевую – семгу, чавычу, горбушу, вылавливали в прибрежных водах и вывозили за пределы края. Пром-товары поступали из Китая в счет оплаты за проданную после вооруженного конфликта 1929 года Китайско-Восточную железную дорогу (КВЖД).

На четвертом курсе заканчивали изучение специальных дисциплин, учеба шла легко. Хватало времени просмотреть пройденный материал и помочь товарищу разобраться в сложных вопросах. К середине учебного года, не без помощи командира группы лейтенанта А. И. Пшеничникова, мы поняли, что училище можно окончить на «отлично». Для этого необходимо иметь отличные оценки по ранее пройденным предметам и уже сданным экзаменам, получить высшие оценки по дисциплинам, которые заканчиваются на четвертом курсе и которые выносятся на государственные экзамены. У меня не было сомнений, что все предстоящие экзамены сдам на «отлично». По правилам допускалось не более одной четверки, но у меня было две оценки «хорошо» по ранее сданным предметам. Высшую математику разрешили пересдать. Раз надо, так надо. После повторения пересдал ее на «отлично», честно сказать, знаний у меня не прибавилось. На конкурсной навигационной прокладке выпускного курса получил высшую оценку и в качестве подарка учебник «Мореходная астрономия» Б. П. Хлюстина. Зимой два курсанта нашего класса женились. А. Еремеев вскоре стал счастливым отцом, а П. Митрофанов через неделю после свадьбы был госпитализирован, заболел «деликатной» венерической болезнью.

Самым интересным было первое погружение. Для экипажа это привычное и будничное действие, для курсантов событие историческое. После возвращения на базу мы делились впечатлениями, обсуждали поведение каждого. Только один курсант не показал должного самообладания. После выпуска из училища его назначили на надводный корабль. Завершающий этап практики прошел однообразно и тоскливо. Лодки стояли в Кронштадте у причала. Самое скучное время было по субботам. Половина командного состава и часть экипажа увольнялись в Ленинград, курсанты оставались в Кронштадте. Увольняться на берег с плавбазы в «казарму», таким нам казался весь город, не хотелось. Один раз прошлись по главной улице Кронштадта до Якорной площади, посмотрели на памятник адмиралу С. О. Макарову с его изречением «Помни войну», Морской собор, превращенный в матросский клуб, и все. Дальше идти было некуда. С тех пор я невзлюбил этот город и в тече-ние всей моей флотской службы избегал его.

Последняя лодка из «Барсов» находилась в строю более 40 лет и закончила службу в качестве зарядной станции в 156 бригаде подводных лодок, которой я командовал в 1955 году. В составе бригады «Щук» была английская подводная лодка L-55, которую потопил в Гражданскую войну российский эсминец. Позже ее подняли, восстановили, и лодка продолжала службу в советском флоте под тем же номером, что и во флоте Великобритании. Тут же в Средней гавани базировалась бригада больших подводных лодок: три «Правды» (П-1, П-2, П-3), три «Де- кабриста» (Д-1, Д-2, Д-3), три «Ленинца» (Л-1, Л-2, Л-3). Первыми подводными лодками, построенными в Советском Союзе, были «Правды». Внешне они производили сильное впечатление. Как громадные киты, возвышались их корпуса над причалом. Из-за большого запаса плавучести этим лодкам необходимо было более двух минут для срочного погружения (переход из полного надводного положения в подводное). Это делало их уязвимыми от надводных кораблей и авиации, лодки не успевали вовремя погрузиться при атаке противника. Во время войны все «Правды» погибли, не добившись хороших боевых результатов.

В Эстонии, Латвии и Литве образовались буржуазные правительства. Русский флот по- терял свои базы в Гельсингфорсе (Хельсинки), Ревеле (Таллинне), Митаве и оказался загнанным в восточную часть Финского залива. В Кронштадте базировались 2 линейных корабля «Марат» и «Октябрьская революция». Летом они стояли на Большом рейде, на зиму буксирами заводились в гавань. Кроме линкоров – основы боевой мощи флота – здесь размещались: бригада эскадренных миноносцев типа «Новик», два минных заградителя, две бригады подводных лодок и бригада торпедных катеров. Здание штаба флота было обращено фасадом к Средней гавани, почти весь флот был виден из окон. На здании была построена сигнальная вышка с мачтой для подъема флажных сигналов. Бригада подводных лодок типа М («малютки») базировалась в Ораниенбауме (Ломоносове). Нас определили в бригаду подводных лодок типа Щ («Щуки» – средние лодки). В Средней гавани стояла плавбаза, к ней с двух бортов швартовались подводные лодки. Первую лодку этой серии назвали «Щука». Последующие лодки получили рыбные названия – «Линь», «Сом», «Окунь» и т. д. Позднее лодкам стали присваивать трехзначные номера.