Александра Горшкова

Со двора послышались кряхтенье и приглушенные голоса.  — Ба! Вот это да! — вырвалось у него, когда он выглянул в окно и заметил на дорожке, ведущей к черному ходу, две темные фигуры, которые были ему отлично знакомы, а с ними два пекинеса на поводке. Флип секунду подумал, придвинул к лебединому креслу, подпиравшему дверь, для надежности еще и второе кресло и пошел к выходу из зала, расположенному с другой стороны.  Почему, интересно, тетя Кора, этот в высшей степени несимпатичный представитель семейства Шульце, на цыпочках подкрадывается к дому?

 — У этой Альбертины Шульце сердце на том месте, где ему положено быть, и хитра она не меньше, чем ее двоюродная бабушка Лиззи! — Месье Флип бросился к двери, которая соединяла театральный зал с ванной, и подпер ручку двери спинкой лебединого кресла.  Кто-то с другой стороны потряс дверь.  — Проклятие, тут заперто! — послышался за дверью голос Альбертины.  Месье Флип улыбнулся и от двери подошел к окну.

А он так часто давал результат, даже слишком часто, подумал Флип. Если бы он сам много лет назад смог прочитать «Книгу снов», многое, наверное, было бы по-другому. Он не позволил бы Лиззи продолжать заниматься этим до бесконечности, пока все силы не покинули ее разум и ее душу.  Ключ у него в руках, казалось, горел огнем. Этому изумруду цены нет. Камней такой чистой воды на свете было всего три или четыре, но ни один из них не горел этим особым огнем, который мог мгновенно свести с ума любого ювелира в Антверпене или Кейптауне. Его истинную ценность, которую не измерить было ни деньгами, ни золотом, не знал никто, кроме мастера Брадувила, которого уже более ста лет не было в живых, Лиззи, ну, и его самого. Он сунул ключ в карман пиджака. Обидно, что это знание мне придется когда-нибудь унести с собой в могилу, подумал месье Флип.  Какой-то неясный скрип оторвал его от этих мыслей.  Он поднялся из кресла с драконами и положил книгу мастера Брадувила позади себя, на красное бархатное сиденье.

Правая рука Флипа скользнула по полированному подлокотнику. Взгляд его упал на чемодан. Ключ с драконом торчал в замке. Неужели Лиззи еще раз им пользовалась? Этого не могло быть, без его помощи она уже несколько лет не могла встать на ноги и уж точно никак не смогла бы попасть на сцену. «Ох, вот что значит старость, становишься невнимательным и забывчивым», — вздохнул он и вынул ключ из замка. Может статься, он сам его тут забыл.  Книга тяжелым грузом лежала у него на коленях. Как долго ждал он этого момента, как долго мечтал о возможности полистать этот старинный фолиант: «Книга снов» Брадувила! Он сразу нашел главу «Гипноз во время сна — Применение и опасности».

Он сдул с карты пыль и сунул ее в качестве закладки в тяжелую, огромных размеров книгу, которую принес из библиотеки. «Книга снов» — написано было на обложке. Подзаголовок обещал «подробное описание ежедневных сновидений, гипноза во время сна и болезней, связанных со сновидениями». Книга была издана в 1843 году надворным советником, доктором по нервным болезням по имени Илья Брадувил.  Месье Флип зажал книгу под мышкой и попытался обеими руками повернуть чугунное колесо возле кирпичной стены. Раньше с помощью этого колеса он мог поднимать вверх и опускать вниз особую площадку на сцене. Лиззи, которая перед началом своего выступления стояла внизу, с помощью этого приспособления взлетала, как фея, из-под земли прямо на сцену. Дворецкий изо всех сил тянул колесо, но механизм безнадежно заржавел, колесо не двигалось. Он в полутьме пробрался обратно на сцену и в изнеможении уселся в кресло с драконами.

Что же мне теперь делать, несчастному? Чем же мне придется кормить моего малютку? – Грудью кормить будете, известно чем. Следующий! – Какая же у меня, извините, грудь? Так себе, одна видимость. Из нее не то что молока, даже чаю не выдоишь. – Ладно, выдоишь. Некогда мне с вами возиться! Следующий! – Так я же…

У Ваньки? Зубы? Давайте сюда Ваньку. Где мои щипцы? Которые зубы? Ну-ка, посмотрим. Очень странно: никаких зубов нету. – Так они ж еще режутся. – Режутся? А почему режутся? Как режутся? – Режутся и режутся…

Шутки шутками, товарищи, но при такой нагрузке врачей нетрудно и до того докатиться, что весь мужской персонал на транспорте начнет рожать. Тогда, чего доброго, всякое железнодорожное сообщение в республике прекратится. Уж лучше бы какой-нибудь соответствующий мужчина раз навсегда родил мероприятие по разгрузке линейных врачей от непосильной работы… Тогда бы всякую мужскую беременность как рукой сняло.

Товарищ доктор! Как же это так: мужчина – и вдруг рожать! Нету таких пролетарских законов, чтоб трудящемуся мужчине средних лет полагалось рожать дитё! Не могу я с этим фактом помириться! – Не задерживайте. Следующий!

Беременный мужчина На дорожной конференции Северной делегатка Кулаева, выступив в прениях по докладу дорздравотдела, указала на случай в вологодском приемном покое, где вследствие перегруженности работой врач в больничном листе поставил рабочему диагноз – «беременна». На линии врачам приходится обслуживать в сутки до 150 человек.

 В ларь Сюзан заглядывала, но о напольных часах никто не подумал. А они действительно были достаточно большими, чтобы в них мог спрятаться семилетний мальчик. Аня, не принимая во внимание нелепость предположения, что Джем просидел там, скорчившись, столько времени, бросилась в переднюю. Джема там не было.  — Когда я ложилась спать вчера вечером, у меня было такое чувство, что непременно что-нибудь случится, — сказала тетя Мэри Мерайя, прижимая руки к вискам. — Я, как обычно, читала на ночь главу из Библии, и слова «не знаешь, что родит тот день» [2] , казалось, выделялись из всех остальных слов на странице. Это было знамение. Постарайся приготовиться к худшему, Ануся. Он мог забрести в болото. Жаль, что у нас нет нескольких собак-ищеек.  — Боюсь, тетя, таких собак совсем нет на нашем острове. Если бы у нас был сейчас наш старый сеттер Рекс — он умер от заражения крови, — он быстро нашел бы Джема. Я уверена, наши тревоги совершенно напрасны…  — Томми Спенсер из Кармоди исчез вот так же таинственно сорок лет назад, и его так и не нашли… или нашли? Ну, если и нашли, то только его скелет. Тут не до смеха, Ануся. Не знаю, как ты можешь относиться к этому так спокойно.  Зазвонил телефон. Аня и Сюзан переглянулись.

Анино сердце, остановившееся после вопроса тети Мэри Мерайи, возобновило свою работу. Сюзан овладела собой и перестала ломать руки. Пусть с опозданием, но она все же вспомнила, что дорогую миссис докторшу в ее положении не следует огорчать.  — Давайте успокоимся и объединим наши усилия, — сказала она дрожащим голосом. — Вы правильно говорите, миссис докторша, дорогая, он должен быть где-то здесь. Не мог же он раствориться как дым.  — Вы заглядывали в ларь с углем? А в часы? — спросила тетя Мэри Мерайя.