Мирон Почетаев

Пишем книгу. Вместе. "Мои ощущения мог бы понять только Христофор Колумб или тот самый инженер, который получил первую в мире СМС". Но анкету велели переписать. И возвращали ещё пять раз, а потом был цикл бесед с психологом, физиологом, коммулитивистом. После анкет должен быть банкет, но вместо этого пристальное внимание зануд и формалистов только усилилось. Они три года готовили человека к новой профессии, который должен был отслеживать ментальные отклонения и ещё ворох каких-то параметров, собираемых миллионом датчиков. В каждом зубе у Рютова была батарейка с регистратором его физиологии. На полном серьёзе, в соответствии с планом и сметой проекта. На пломбы дали гарантию 25 лет. Это было не менее потрясающе, ибо Рютов должен был стать новой легендой, цифровым Иисусом, кем угодно, но не уставшими интервьюером. Такую реальность он придумал себе и сразу же начал из нее выпадать. Кей, Ди и десятки других букв не учли в своем плане элементарное. Человеческую природу. На десятый день после перехода он попросил свой контракт, отказался беседовать с коммулитивистом и к вечеру совершенно впал в уныние. Оказывается, после начала активной фазы он уже не мог отказаться от изоляции. Уникальность эксперимента позволяла компании Лаборатория 116 диктовать свои условия, вплоть до получения судебного запрета на каждый шаг испытуемого. В лучшем случае он бы попал под опеку на пять лет с поражением в правах. Без права разглашать любые детали и без денег

Пишем книгу вместе. Начало здесь: 1. 2. В те моменты, когда он лежал на диване, ел груши и читал про войны казахов и джунгаров, ему казалось, что Кей спалил в трубе всю дюжину добровольцев, настраивая свои квантовые поля, матрицы перехода и прочие штуки, а он, Рютов - счастливчик, был последний, кому удалось выжить, на ком эксперимент вошел в управляемую стадию. Объяснить это ощущение было невозможно, но он десятки раз прокручивал в голове эту мысль. Как-то он услышал часть разговора профессора Ди и доктора Кея. Беседа шла о диаметре трубы, мол, неплохо было бы попробовать ее уменьшить. Увидев его, профессор изменилась в лице, ее озадаченность мгновенно сменилась на ванильную улыбку. "Пожалуйста, спите не меньше восьми часов и соблюдайте режим". Это слово "режим" настолько въелось в подкорку, что приходилось сдерживать себя. В голове крутились фуражки черных полковников и сабля Бокассы. Через 12 дней ему объявили о запуске решающей стадии проекта. Залезая на салазки, которые должны были закатить его в трубу, он в шутку бросил что-то в стиле "только не поджарьте мои красивые пятки". Реакция профессора Ди длилась фемтосекунду, но он мог поклясться, что увидел эту судорогу отчаянного страха на ее лице. Но первый переход не дал его заскучавшему уму никакой пищи. То, что произошло, могло на годы занять человека размышлениями. Однако вместо мемуаров, приходилось заполнять бесконечные анкеты, выжигающие глаза канцеляритом, повторами и фразами типа "опишите свои первые ощущения".

Пока без названия. 1. Это всегда происходило слишком резко, даже как-то бесцеремонно. Вроде как ты пришел к врачу, сам снял портки, залез на стол, а тебе опустили маску с газом на лицо, налепили скользкие датчики на грудь и в тот же момент ошеломляющий толчок в затылок. Переход. Уникальные ощущения первопроходца, он мог бы часами рассказывать о них, как меняется вокруг не просто мир, а само ощущение мира. Ты чувствуешь эту новизну в кончиках пальцев, словно новую кожу, привыкаешь к ней, она обжигает тебя, точно не доверяет тому, на кого ее натянули. Но в Лабе нет никому дела, ты едва успеваешь проглотить таблетки, подписать бумагу и лечь в трубу. Никакой нежности. Говорят, первый переход был сделан с опозданием на год и сейчас идет большая гонка за выживаемость. За окном сентябрь и к началу декабря акционеры будут заслушивать отчет. Доктор Кей говорил, что он, Рюдов, единственный из всей команды, кого допустили к переходам. Проверить это было невозможно, с самого первого сеанса его изолировали в башне. Огромный сьют, все удобства, свежие фрукты, джакузи и даже каталог со взрослыми развлечениями, но никакой связи с внешним миром. Ни звонков, ни новостных программ. В фильмотеке 23 документальных фильма про муравьев, самые разнузданные комедии, современные драмы и фильмы про маньяков всех сортов и направлений, но знать курс биткоина и погоду в Ницце не положено. Якобы это может повлиять на чистоту эксперимента. 2. В те моменты, когда он лежал на диване, ел груши и читал про...