Невидимки Петербурга

С первого дня основания Санкт-Петербурга переехал в этот новый город человек по фамилии Казанова. Звали то его Михаил. Но фамилия всем так нравилась, что про имя забыли. Известный сын его пока еще не родился. Поэтому фамилия нарицательной не была. Но это ни в коем случае не говорит об отсутствии известного Казановского таланта у Михаила… Собственно, не говорит это и о том, что сын превзошел отца. Так вот, переехал Казанова в новый город, к новым людям. И все сразу заметили, что перед ним падают женщины...

Иван Семенович, шляпных дел мастер, однажды шел по Литейному проспекту и пытался разгрызть грецкий орех. Орехом же этим его угостила милая дама за то, что Иван, будучи в хорошем настроении, вчера подлатал ей клош. Где-то на полпути случился казус, и раскололся не орех, а зуб Ивана Семеновича. Раздосадовался шляпных дел мастер и пошел к мастеру дел зубных. В то же время, та же самая дамочка была у Василия Игнатьевича, зубника. Эта дама всегда грызла орехи, но ни разу из-за своих нервов не лечила зубов...

Аглая Семеновна сидела с мундштуком и надменно глядела в окно своей комнаты. Надо сказать, что комната ее была съемная. Но каждое утро, подгадывая время, когда все плетутся на работу, Аглая Семеновна надевала лучшее платье и появлялась в своем окне с видом кутящей всю ночь хозяйки дома, которая только вернулась из мира роскоши и мужского благоговения. Она бухалась в кресло и нарочито устало вставляла сигарету в свой старый мундштук. Это у нее хорошо получалось. А все, что у нее не получалось, раздражало Аглаю Семеновну...

Жил на Фонарном,15 некий Павел Ефремович. Эстет был неимоверный. Эстет и пьяница. И беда его была в том, что очень уж не сочетались его любовь к прекрасному и постоянные Встречи со своим отражением в зеркале после n-ного количества градуса, взятого вечерком взаймы. И так он сильно расстраивался по утрам. Даже непонятно ему было, то ли голова тяжела от похмелья, то ли от груза негодования тонкой души человека. В очередное...