Маша мирная

Выловили поди всех, да окольцевали. — Потом, словно ему в голову пришла светлая мысль, Славка замер на месте и с наивным видом глянул на меня. — Знаешь чего сделай? Гарем заведи, вот и будешь всех любить как одну, но по очереди… — И тут же отскочил, зная, что я такие шутки пресекаю только одним способом: прописывая ему бросок через бедро. — Славка! Не жужжи, поймаю — накажу. — Не догонишь. Зараза ты, амиго: единственная на всё местное население красивая девчонка попалась, а ты всё нос воротишь. Вот верно люди говорят: фартит тому, кто не играет… — Прибью! Тут я притворно подался корпусом в сторону...

Так это будет достаточно далеко — километрах в тридцати от последнего их пикета, а маневренная группа подойти к ним сможет только через пару часов. «Няньки» скорее всего разделятся: часть сядет в охранение на другом берегу, а ещё человека три, будут тылы пасти. Если застанем мазуриков врасплох — возьмём груз чисто. — Согласен, давай готовиться. Местных будем брать? — А то! Надо же будет кому-то ослам хвосты крутить. Придержим их, пока дело делать будем, а под конец и высвистим, чтобы скотину собрали. А так по-прежнему работаем в ввосьмером, чего зазря выдумывать, пиндосов наверняка не меньше придёт...

Я — на Алтае, в командировке, откуда Наташа исправно получает письма, которые, пишу ей каждую неделю, «Батя» в своём долбаном Подмосковье, муштрует новобранцев в пехотной части, где он числится заместителем командира полка и сейчас с салабонами лазит по тамошним буеракам. О чём его жена и двое уже взрослых детей тоже получили соответствующее известие. Остальные ребята тоже имеют свою, официальную отмазку, согласно которым нас можно как поощрить, если останемся живы, либо списать в чистую, если пропадём в местном винегрете из противоречивых интересов и запредельных амбиций. Вообще, батя, любит...

до того полюбил выданный ему автомат, что не расставался с ним даже во сне. А в замен индейцы показывали как слушать лес, находить незаражённую воду, какие корешки и зверьё можно употреблять в пищу. И самое главное, как тихо и неслышно срубить пендостанских ерсов, которые в последнее время действовали почти в открытую. Лишь изредка утруждая себя испанским языком в радиопереговорах, но такие меры маскировки своей принадлежности были скорее исключением, нежели правилом. По идее, среди американских военспецов, должны были преобладать испаноговорящие, не так выделяющиеся на общем фоне парни с подходящим фенотипом...