Островитянин Островитянин

Лежа на колченогой продавленной кровати в ожидании Игоря Игорича с пенным эликсиром радости, дядя Рая продолжила вспоминать вчерашнее. Память возвращалась неохотно, неуслужливо. После чукчи был Боба Гаранд с третьего курса, но как и почему - надо постараться вспомнить! Ведь уже кривая и косая была от ерша. Ага, вот в чем дело. Они пошли с Валей Сарановой отлить на третий этаж в женский туалет, который по засвиняченности почти ничем не отличался от мужского. Обе взяли с собой свои стаканы, полные пива. Валя пришла уже в боевое настроение, гаркнула басом какому-то встречному ботанику: - Уэ, дрищ! Сюда иди! Умела Валя рявкнуть грубым казарменным голосом, почти как ремарковская Рене де ла Тур...

Надо понимать, что действие происходило в ужасающе раздолбанной общаге, где жили по пять-шесть человек в крохотных комнатах, а бытовые удобства отсутствовали как класс. Туалеты с очками, а не унитазами, были хронически завалены огромными кучами г...на и залиты озерами ссак. Столь же страшно было войти в умывальные комнаты, где в свое время второкурсник Паха Иудин по пьяни разбил кулаком все зеркала, демонстрируя силу и удаль бывшего морпеха с базы Камрань во Вьетнаме. В бытовках тоже высились эльбрусы мусора, крысы вечно путались под ногами, работала лишь одна из трех электропечей, да и то как-то чахло, хило...

Хотя кличка дядя Рая была подпольной и считалось, что ее владелица не в курсе, она прекрасно знала, как ее называют в общаге. Обидно ей было или все равно - этого мы не знаем и предположить не можем. Отметим, что клички имелись у почти всех немногочисленных девиц института и очень многих парней. Например, девки были: Рысь (красила глаза враскосую), Кузьмич (мужиковатая), Бугор (толстая), Рыба, Нефертити (считала себя красоткой), Тарантул (задница большая) и др. Валяясь на своей чмошной панцирной кровати под гнусавые вопли Бутусова, дядя Рая вспоминала вчерашний день, напитанный пивом и водкой...

В ожидании Игорича дядя Рая лениво начала наводить порядок в своем бедламе. Перетаскала пустые бутылки и консервные банки в общую кухню, забив все баки для мусора. Кое-как собрала раскиданную одежду, сунула охапкой в кривой шкаф. Застелила прохвостово ложе прожженным в нескольких местах одеялом. Вооружилась куцым веником и сломанным совком, подмела (мусор выкинула туда же, на кухню). Подергала сломанную "Любаву", задумалась ненадолго, оставила в покое. Порылась в куче размотанных кассет, нашла одну целую, воткнула в захезанный "романтик". "Я пытался уйти от любви!" - хрипло, надтреснуто сквозь шумы заорал Бутусов...

Необходимое пояснение сиречь дисклеймер. Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты, - изрекали древние римляне. Неглупо было сказано, кстати. Друзей у нашего с вами любимца Жури накопилось за годы жизни немало, поэтому автор затрудняется: как же структурировать рассказы о них? Может быть, пойти самым простым - хронологическим - путем? Да, возможно. Но это не отменяет и другого приема, излюбленного авторского - флешбэки и флешфорварды. Их может стать так много и связующая логическая нить оказаться столь тонкой, чуть ли не нано-, что я заранее приношу извинения уважаемым читателям за отход от линейной хронологии...

Но это еще не конец истории полюбившихся читателю Жури и его друзей, которых, как известно, пора за шкирку и в музей. Ведь эти его дружбаны были не только из армейских или зинданских времен. Не в безвоздушном же пространстве он отирался, не на необитаемом острове жил! И если Бах, Таджик, Щетина, Вохмякидзе, Архип, а также Муса, Амина, Руслан, Беслан и прочая публика канули в реку времени и судьбы, то остальные то, новые его кореша - шалишь! Чем, например, плоха дядя Рая, предполагаемый гермафродит и успешная бизнес-вумен, а в прошлом - однокашница жирдяя по механическому институту Санкт-Петербурга?...

Не зря в народе говорят: дуракам везет. Так и Журе. Знал бы он, на какой ниточке повисала в течение того январского дня его никчемная толстая шкура, не возлежал бы столь самодовольным много лет спустя в шикарной больничной палате. Если вкратце, то скажем так: старик-ингуш придумал механизм обмена заложника на деньги хорошо и правильно, да вот с обеих сторон исполняли блестящий план жадюги и отморозки, едва не порамсили друг с другом на пустом месте, чуть ли не: "че так смотришь? Че, убил бы? Да ты знаешь, кто я такой? Меня весь Владивосток с Хабарой боятся". Но Журе повезло, что понты с обеих сторон как вспыхнули сверхновой звездой, так и погасли...

Если в "гостях" у Амины Журя иногда подвергался наездам и угрозам, то в экологически чистых и здоровых горах он вообще ласты парил, взорлил куда бы деться! Валялся целыми днями на нарах, дрых, жрал и п"рдел, невзирая на ругань охранников. Потерпевшей стороной неизменно оказывался Абу, выполнявший обязанности не только повара и завхоза, но еще и истопника и заготовщика дров. Беслан постоянно проветривал землянку, морщась: "У нас тут все воняет! Портянки тоже", а молодому приходилось кочегарить с утра до вечера, еще и по ночам. Лишь пару раз пришлось пережить тревогу: поздним вечером глазастый Абу...

Но вернемся в 1998 год, в заснеженные зимние горы Чечни. Шофер довез Беслана и Абу, нагруженных оружием и бытовой поклажей (продукты, спальники, одеяла и проч.) до какого-то лесистого ущелья. Ну и Журя был вместе с ними, куда же его девать, придурка толстого? Примерно километр дальше нужно было идти вверх по довольно крутой горе, и тут то Журя закосил: якобы идти не может, так как ноги у него, видите ли, чуть не атрофировались на цепи. Абу вопросительно посмотрел на старшего, чтобы прикрикнуть или даже подколоть вруна кинжалом, но Беслан махнул рукой: "Ладно, подождем. Давай сюда свой рюкзак" и дальше нес сам...

- Че это? - начала злиться женщина. - За что мне в тюрьме сидеть? - Мне то не рассказывай, - заговорщицки подмигнул жиртрест своими крохотными глазками. - Уж я то знаю, где ты и что ты творила по молодости... - Ничего я не делала! Жила себе сначала в селе, потом в Стокгольме, и жила! - А в банде, скажешь, не состояла? Которая невинных людей похищала, мучала и убивала? - Я никого не похищала и не убивала! - Но подельнички то твои - тогось... - опять подмигнул Журя. - Какие еще подельники? Ну были соседи по селу, дальше что? Откуда я знала бы, чем они занимались? - Не нервничай, Амина, чай, не в своей малине с бандой...

Амина никогда не была доверчивой или наивной, даже в молодости. Строгая, суровая, жесткая по характеру горянка и не могла быть такой, привыкла скрывать свои мысли и чувства, особенно перед инородцами. Тем удивительнее, что хитрож... Журя выставил ее дурой своей притворной приветливостью и фальшивым дружелюбием: мало того, что выставил, еще и намеревался и впредь так поступать! Так широко и радостно лыбился в своей больничной палате, что усыпил бдительность. - А что с Русланом то случилось, Амина? И когда? - спросил жирняй столь сердечно, что неожиданно для себя она все рассказала, пусть и вкратце:...

Месяц после смерти Руслана Амина прожила какой-то странной, непонятной жизнью. Похоронить хотела как святой шариат правоверным велит, то есть до захода солнца в тот же день. Но полиция не дала разрешение, отправила тело в какой-то загородный морг, проход туда запретила как вдове, так и друзьям из малочисленной чеченской общины. Предоставила адвоката и душеприказчика в одном лице. За его щегольскими дорогими костюмами, тонким парфюмом, золотым паркером, изящными запонками и печаткой от Тиффани даже Амина не угадала бы нохчи. Он и по-чеченски то говорил с каким-то вычурным искусственным акцентом, якобы британским, рассказывал, что вырос в западном Лондоне и закончил военное училище в Итоне...