Современные истории о любви

— Близнецы. Малышки сестры, — тихо объясняет Марика. Информация, что Марика родила, для меня не нова. Я знал, переварил и со временем смирился. Но я был не готов принять наличие двух детей. Глубоко вдохнув, прячу руки за спину, сжав кисти в кулаки. — И? — заставляю себя посмотреть в глаза Марике. — Я тебе поаплодировать должен, а на грудь повесить орден матери-героини? Моего грозового настроя женщина не ожидала, оттого сейчас кажется встревоженной. — Я просто хотела пояснить… А уже через секунду я отворачиваюсь от Марики, не выдержав ее взгляда, и шагаю к окну...

— Секретарша Артура прислала фотографии, где она вместе с Толгатовым лежит на постели, — поправляю подол черного платья. — На белье, которое я сама же и подарила жениху. Свадьба через месяц. Поверить не могу! Подруга, что на пару со мной снимает квартиру, замирает, сидя на диване, и поглядывает слишком жалостливо. — Может фотошоп? От ее слов внутри все обрывается. Сердце пронзает ноющей болью. Беру с журнального столика телефон и открываю переписку с Кариной, той самой секретаршей. — А сегодня они встречаются в ночном клубе...

С неба накрапывает дождь. Холодные капли падают мне на лицо, волосы. Будто все ополчились этой ночью против меня, и даже погода. Поежившись, замечаю вывеску какого-то бара. Прячась от дождя, захожу внутрь. Заведение оказывается небольшим и весьма простеньким. Стены здесь из неотделанного красного кирпича, массивная деревянная мебель, обычные черные плафоны на потолке. В зале почти пусто, из колонок звучит тихая мелодия. Сажусь на стул возле стойки. Молодой бармен, что за секунду до этого протирал салфеткой бокал, оглядывается на меня...

Таксист безошибочно высаживает нас возле ворот, совсем непохожих на те, что были по старому адресу. Эти, наверное, метра три в высоту, равняются с забором. Я таких крепостей еще никогда не видела. Ищу ручку, чтобы открыть ворота или хотя бы кнопку звонка. Нет ничего. Повернитесь лицом в камеру – откуда-то звучит механический голос. Ошарашенно верчусь и сбоку замечаю небольшой черный глазок объектива. Надо же до чего дошел прогресс. Ваша личность распознана. Проходите. На вид огромные створки практически...

— Еще год будут показывать по всем каналам Богдана Царёва! Ты смотри, смотри, что вытворяет? Ох… — Не хочу! Быстро иду к дивану и выхватываю пульт из рук подруги. Щелкаю кнопкой, выключаю телевизор. Я и так на грани обморока, а Катя только подливает масла в огонь. Глубоко вдыхаю, битый час пытаясь успокоиться — бесполезно. Подруга считает мой страх блажью несусветной. Конечно, хорошо рассуждать, пока не влипнешь в ситуацию, что сейчас удушает меня. Катерина улыбается, снисходительно наблюдает, как я безуспешно застегиваю молнию на спине...

— Ну, кто первый? Или сворой накинетесь? У меня самым натуральным образом закружилась голова. Придерживаюсь за Диану. Пятимся, чтобы не попасть кому-нибудь под горячую руку, после скандальной выходки супруга кулаки гореть стали у всех мужчин. Марка насильно выпихивают из дома. Когда Андрей агрессивно захлопывает дверь, бежим с Дианой к окну. — Словами не описать, как мне стыдно, — трясусь. Сестру тоже колотит. — Я просто в шоке Вер. Где были твои глаза, когда ты выходила за него замуж? — Он таким не был, — мотаю головой...

Утром понедельника по договоренности с Ниной снова падаю за руль. В этот ответственный для меня день счел нужным быть крайне сосредоточенным. Повторный тест ДНК должен пройти под моим чутким контролем, а результаты оказаться правдивыми. Сложно представить себя отцом. Отцом для мелких Семенихиных тем более! У них уже сформировался характер, своя личность. Я могу попытаться найти ключи к мальчишкам, а заодно к их красивой маме. Или стать Воскресным папой и приезжать иногда, особо не вникая в жизнь сыновей...

Еще у ворот муж под великим впечатлением разглядывает красивый каменный забор, смотровую будку охранников, из которой мне машет Самир, открывая дальнейший путь. А во дворе Марк вообще теряется, замечая двухэтажный особняк и прилегающую территорию, аж присвистывает. — Ничего себе родственники. Такой домище отгрохали. — Это не единственный дом, — пожимаю плечами. Идем как на экскурсии, держа в руках пакеты с подарками. — Да? Так если они такие богатые, почему не помогали нам? Копейки какие-то высылали...

Время идет, и торжество только набирает обороты, вот уже и горячие танцы начинаются в свободной части зала, а я все сижу за столом словно каменный. Основные лампы потушили, вокруг полумрак. Хмуро поглядываю за плавными движениями Дианы, как эротично изгибается ее тело в этом чертовски привлекательном бежевом костюме. Смотрю на нее как жадный Волк на свою Красную Шапочку, так пристально, что на моей сетчатке отпечатывается каждая черточка ее образа. Другие приятели Золотова, которых я вижу в первый раз, тоже двигаются в одном зрительном участке с моей Дианой, но вплотную не жмутся...

Прошло целых шесть лет! Астрономическая цифра, но у меня внутри вдруг начинает расползаться печаль, когда я наблюдаю, как Рафаэль покупает те же цветы, что дарил мне когда-то. Столько времени... конечно, у него есть женщина, а может ни одна. Слишком наивно думать, пытаясь сохранить душу, рвущуюся на лоскуты и надеяться, что у Рафаэля никто не появился. — Никакой оригинальности, — шепчу, стоя позади в цветочном магазине. Но Борна это совершенно не трогает, а следующие его слова звучат как выстрел...

Когда речь заходит о чувствах, Амир всячески увиливает, словно опасается показаться уязвимым. Он точно щитом мастерски прикрывается грубой силой и безграничной властью. А мне, слабой девушке, ничего не остается, как сдаться и диктовать свои условия победителю. Лопатками прижимаюсь к спинке кресла, отталкиваюсь ногами и качусь на середину кабинета. Привлекаю острое внимание Лютольфа. — Я не хочу начинать отношения с контракта… — Да что ты говоришь? — он рассержено облокачивается на стол и сцепляет руки в замок...

Ночью дожидаюсь, пока все заснут. Тихо встаю с постели, прихватив с собой подушку, и на цыпочках выхожу из комнаты. Крадусь в кухню. Я ждала этого весь вечер – удобного момента, чтобы поплакать. Давненько не выпускала эмоции наружу, отведу душу без лишних свидетелей. Усаживаюсь удобно на стул, подушку кладу на стол. Вспоминаю все горести, обиды, которые хочется выплеснуть. Выть буду в подушку, меня никто не услышит. Я делала уже так несколько раз весьма успешно! Только собираюсь пожалеть себя, как в гостиной загорается свет...