Роза Гордиева

– Мама! Издеваешься? Какой у меня лифчик? Минус ноль, сразу видно будет. – Тогда в носки, под стельку, тебя вряд ли обыщут. Откажись от обыска, и всё. Ты имеешь право, по-моему... Эх... никогда не интересовалась кодексом... – Да я им по Конституции откажу, я знаю эту статью о неприкосновенности. Обществоведение раз в неделю. – Умничка! Собирайся и как можно быстрее уезжай. Если билетов нет и отец Краснобаева на маршруте, проводников других найди, ты многих знаешь. Разрешат – отблагодари, только не жмотись. Дорогу от Москвы помнишь? Зо закатила глаза, мучительно вспоминая, всё равно мать сначала десять минут помучает и только потом скажет адрес – мама считает, что мозг надо тренировать...

– Зачем? – удивилась Зо. – Ты в августе пойдёшь, поговоришь... – А если в августе я не смогу, – Татьяна Михайловна запнулась, – п-п-по уважительным причинам, тогда что? – По идее, оставят на второй год. – А Киса? Она же затравит тебя, если узнает про мой арест. – Мама! Ерунду не говори. Тебя могут только задержать в милиции, сама же объяснила. Я уверена, что возьмут показания и отпустят. – Да? А мне кажется, квартиру опечатают. Тебе так не кажется? – Мама! Ну что ты. – А зачем они сами сюда идут? – Зачем? – Зо повела неопределённо плечом, что могло означать: да не знаю я, отстаньте, не гоните, не фантазируйте! – А затем, чтобы обыскать нашу квартиру, неужели непонятно...

понимала, но у неё работа, а у Зо волосы отрастут, как-нибудь переживёт насмешки детсадовских одногруппников. Но Зо запомнила этот случай и мучилась от тех воспоминаний до сих пор. Что же будет осенью в школе?.. Ничего хорошего Зо в выпускном классе не ждёт. «А если всё-таки посадят?» – рассуждала далее Татьяна Михайловна, она, конечно же, не собиралась садиться в тюрьму, ведь она не убивала Вадима, но мало ли, сел же её муж за обыкновенную драку на три года. Теперь же разброд и шатание, и если всплывут все её выписанные со склада шубы, то припишут и это дело – защитить-то больше некому,...

Мама! Тени купила, маме Вадима за пошив заплатила, не осталось... – заканючила Зоя. – Это вовремя, впервые вовремя ты потратилась на своё бездонное шмотьё. – Но мама... Красиво же. И тени за три часа в универмаге разобрали... – Но лучше эти надписи на обоях убрать сейчас. Это была перестраховка, а теперь могут привязаться, догадаются, что номера купюр записаны. – Так я сейчас и загорожу, маски повешу. Мама! Я давно хотела, всё никак. Сейчас молоток возьму. – И Зо побежала на балкон за инструментами. Она со школьных лет умела вбивать гвозди, зачищать контакты, соединять разорванные провода, Зо обожала посещать кружок домоводства...

– Ну да. Я её всегда там оставляю. И что? – Ты её оставляешь застёгнутой. А она была расстёгнута. Помнишь? Мы ещё остались с тобой вдвоём, у двери стояли, ты давала последние наставления и деньги, то есть номера переписали на случай, если всё пойдёт не так и чтобы тогда тебя во всём обвинить, что ты нас подкупила, и купюры предъявить. – Номера на стене. Надо бы стереть. – Да ну, мама, я их чем-нибудь загорожу. Мне, кстати, все эти купюры возвратили. В целости и сохранности. Я их себе оставила, ничего? – Да ничего, могла бы не брать обратно. – Но тогда я бы, если вдруг что, в странное положение людей поставила...