максим купин

Ампаро — маленькая нервная женщина; у нее широкие бедра, волосы очень коротко подстрижены, и в них блестит естественная седина, лицо решительное, загорелое, на нем прочерчено несколько глубоких морщин. Ньевес — высокая, крепкого сложения, лицо нежное, волосы прямые, густые, заколоты яркими заколками. Из-за воздушного шарфика и броской бижутерии ее наряд — в остальном довольно незамысловатый — выглядит каким-то нелепым, не соответствующим случаю. Что касается Ибаньеса, то сразу привлекает к себе внимание его широкое, круглое, вечно насупленное лицо с грубыми чертами и невыразительным взглядом, отчасти спрятанным за стеклами маленьких очков...

Ну, знаешь… красивой… Обычная, хотя… было что-то… что-то в голосе — что-то от хищной птицы, и у меня это вызывало неприятные ощущения… По крайней мере, так это вспоминается сейчас. Занятно…    — Занятно… — эхом отзывается Мария, словно подталкивая Хинеса, который о чем-то задумался, к продолжению разговора.    — Да, — говорит Хинес, — чего только не придет на память, когда… когда запускаешь эту свою машинку. Однажды девушки решили искупаться в речке в чем мать родила… Мы тогда в очередной раз отправились за город. Пошли-то они на берег в одежде, а потом совсем разделись… во всяком случае, до пояса...

Машина вдруг подпрыгнула — такой рытвины до сих пор на их пути не попадалось. И тут же легкое облако пыли окутало все вокруг, а шины начали издавать совсем другой звук — теперь они как-то странно потрескивали. Но машина не остановилась.    — Что это? Что случилось? — испуганно спрашивает Мария, упершись руками в панель.    — Ничего особенного, просто закончился асфальт, — отвечает Хинес, вновь обретя невозмутимость. — Знаешь, я даже струхнул… Мне показалось, дорога вдруг… вот так взяла и оборвалась.    — Езжай помедленнее.    — Я просто идиот! Мог бы сообразить, что асфальт тут до конца так и не проложили...

Фары выхватывают из темноты то густые заросли, то кусок асфальтовой дороги, узкой, усеянной выбоинами, потом опять — кустарник, потом — деревья, которые карабкаются вверх по склону, протягивая над дорогой свои ветви. Уже довольно давно прямые участки стали с удручающей монотонностью чередоваться с извилистыми, и конца пути вроде бы не видно.    — По моим воспоминаниям, ехать туда было все-таки не так долго, — говорит Хинес, не отрывая глаз от дорожной ленты. — Хотя, с другой стороны, мы всегда добирались засветло… В темноте все выглядит куда хуже.    Машина — полноприводная, широкая и комфортабельная...

— Да, именно этим она и занимается. Перво-наперво разузнала, можно ли нам воспользоваться приютом, а теперь всех обзванивает. У нас в запасе еще целый месяц. Она говорит, что доведет это дело до конца, только если согласятся приехать все до одного — все, кто был в замке той ночью.    — И, как нетрудно догадаться, приглашаются также и «сопровождающие лица».    — Ну естественно! Она же не дура! Так будет больше шансов на успех — все скорее согласятся. Хотя… я вот сейчас думаю… Ибаньес — холостяк, и даже невесты у него нет, Ампаро и Ньевес разведены, а одна пара, так сказать, из своих…    — Из своих?    — Да,...