Анна Павловна

Сентябрь придёт вот-вот, деменционны травы, давай насаперавим за новый школьный год. Осенний пенсион оплачен урожаем, а мы не угрожаем –  нам грозный вид смешон. Напыщен георгин, над астрами возвышен, без ягод ветви вишен монашески строги. К зиме сварили впрок варенья восемь банок, морозили вдобавок –  хватало заморок...

Нора заходит в сбербанковский кабинет – тысяча триста рэ, поступлений нет. На древней западной карте без перемен. Мир – обнулён. Характер у Норы – кремень. Вышла – и к зеркалу. Бровки ещё вполне, а вот реснички на грани, и губки бы пополней не помешали, да ладно, и так сойдёт. Дрыхнет на подоконнике старый кот – чистопородно-щекастый флегматик-брит. Где зажигалка? Эх, надо бросать курить, но времена не те. Норин кот умён – кто много спит, фаворит у любых времён. В кукольном доме Норы потерь игнор. Троллят хозяйку тени, ползут из нор змеями в сны, сплетаются там в клубки рядом со смертью, так сны её глубоки...

Какое-то время, собираясь принять душ, я была, что называется, "на стрёме". Но время шло, а наш трижды спасённый самоубивец не появлялся, и я расслабилась, резко отодвигала шторку, не глядя, включала воду. В эти страшные дни Вячеслав Михалыч мог погибнуть в любой момент, а мы бы, эмпаты фиговы, и не заметили его кончины.     В то утро ужасная мысль внезапно посетила мою бедную голову, занятую преимущественно всякой ерундой: всё кончено, мы больше никогда не встретимся.     Однако, Вячеслав Михалыч оказался закоренелым консерватором.     И в этот раз он сидел практически на том же месте, оттеняя белизну акрила своей категорической графичностью: спокоен, солиден, убедителен...

Он был прекрасен на фоне белого акрила.      И одновременно ужасен, ирреален, кинематографически хтоничен. Гладкие стенки ванны почти обрекли несчастного на безвременную кончину, но членистоногому повезло – его заметили. А душ всё-таки надо было принять, причём, быстро (скорей бы утро и на работу), и я попыталась загнать бедолагу на ватный диск. Он заметался, занервничал – гибель от воды была менее очевидна, чем огромная рука (6-й размер перчатки)  с какой-то белой хренью. – Нестор Иваныч, не упрямьтесь, я аккуратненько...