Агнесса Жирухина

И чего они все время и сами боятся и нас запугивают? Чуть что – под суд! Неужели мы – самые сильные в мире нервничаем из за какого то Афганистана? Мы, которые в Великой Отечественной Европу победили, мы которые готовы воевать Америкой, мы, что? Афганистана бояться будем? Да Витька в школе и в институте даже и не знал – где он этот Афганистан? В Африке ли? Или в Индонезии?– Вон дежурный бежит…– Вижу…Назаров высунулся из кабины,– Че там, товарищ прапорщик? – 25-39 Мухтазарова танкисты зацепили.– И...

Где они?— У меня нет об этом ни малейшего представления. И едва ли это относится к моей компетенции.— Где они, Коска?Тот пожевал губы и ответил:— Что касается этих женщин, то я могу только отослать вас к доктору Джейви…— Вы выполняете приказы этого карга?— Я не знаком с этим термином, — произнес он сухо; улыбка его исчезла.Я повернулся к каргу. Он, не мигая, смотрел на меня своими бледно-голубыми глазами.— Вы несколько дезориентированы. Ничего удивительного. Это часто происходит в результате…— С кем происходит?— Со спасенными...

Наша задача – охранять людей. Первый взвод – слева, второй – справа, третий смотрит за нашим тылом. Интервал движения – два метра, переговоры вести на третьем канале. Бойцов с термооптикой попрошу быть предельно внимательными и немедленно оповещать о приближении посторонних.Майкл повернулся к фермерам.– Ко всем гражданским просьба – никакой самодеятельности, не уходите в лес поодиночке.– А если отлить приспичит? – улыбаясь, спросил долговязый парень.– А ты, что, такой стеснительный, что не можешь отлить в чисто мужской компании у всех на виду?– Нет, – смущенно ответил парень под хохот соседей...

Когда доходили до места: «Общее руководство беру на себя и по районным штабам — ПРИКАЗЫВАЮ…», — ей представлялся герой на коне с саблей наголо, как в кино, что смотрела до войны.Но что же надо ей делать, чтоб «паводок 1942 года не сорвал планомерности в работе предприятий и транспорта, — как было сказано в приказе, — чтобы он не вырвал из наших рядов лучших стахановцев, отдающих все свои силы на разгром немецких оккупантов», Шурка никак в толк взять не могла. После боев во всей округе не осталось ни одного предприятия...

Автомат поперек груди, рука, стиснувшая рукоятку пистолета, в кармане, гранаты в открытом подсумке на поясе. Держа и обитателей комнаты и окна хаты под прицелом, приказал:- Сидеть на месте. Не бойтесь. Молчите и слушайте внимательно. Я советский парашютист...Парень еле заметно, но словно бы с привычной уже досадой пожал плечами. На темном, будто вырезанном из дуба, лице матери не дрогнула ни одна черточка.- ...Я советский парашютист. Вчера ночью выбросился с самолета возле вашего села. Вы советские люди и должны мне помочь...

– Эльрик почувствовал, как губы против воли растягивает совершенно идиотская улыбка. Блаженная такая. Счастливая.– Теперь домой рванешь?Он не успел ответить. Опасность хлестанула по нервам как плеть. Смерть.– Они открыли дверь, – холодно сообщил шефанго, пытаясь отрешиться от навязчивого чувства неизбежности. – Он идет.– Кто?– Тот, кто хочет убить нас, – встрял Сим. – Эльрик, ты ведь так говорил, да?– Черный, – прошипел де Фокс, прибавляя шаг. – Он Черный. Он – колдун.– Ты меня пугаешь, принц. – Элидор споткнулся об гоббера...

Когда я была маленькая, Хакас часто рассказывал нам с Кодзуми историю о Китсунэ, девятихвостой призрачной лисе, что погубила прежнюю династию и с тех пор обитает в подземельях Хинотачи. Нам было очень страшно, только Кодзуми строил из себя храброго самурая, а я не хотела отставать, и приходилось делать вид, словно ужасная Китсунэ – всего лишь сказка для дураков. До сих пор, кстати, не уверена, что это сказка…Но подземелья Хинотачи и правда славились на весь остров. Кто и когда их построил – не знал даже Хакас...

Я сделал глоток. Пиво было первоклассным — настоящее утешение в работе.— Чудненько, — сказал я. — И что же потом?Малыш слегка встревожился.— Вы шутите, мистер Рэвел? Речь идет о вашей жизни. Здесь, через несколько секунд, вы можете умереть!Он перегнулся через стол и выпалил эти слова мне прямо в лицо, брызгая слюной.— Ну-ну, все понятно, — сказал я, отпустил его руку и поднял стакан, приглашая его выпить. — Только не тратьте много денег на мои воображаемые похороны.Теперь уже он схватил меня за рукав...

Он ест, пьет, у него может быть даже имя… Другое имя, не то, что дала ему мать при рождении, словно кличка животного…Да разве только имя? Вся его жизнь, лишенная воспоминаний, лишенная прошлого и цели, ради которой он жил, ради которой очутился в этом мире, вся она становится подобна жизни животного, управляемая простейшими инстинктами, заботами о пище и о тепле…Лагур думал об этом, наблюдая за пламенем костра. И еще он думал, что такие мысли слишком сложны для простого охотника… А также о том, что возникновение подобных мыслей — добрый знак...

Лиса!Где второй Авенджер?Гант и Ботаник все еще находились в салоне АВАКСа, прикрывая двери по обеим сторонам самолета: Гант — своим МР-10, Ботаник — береттой.— Он сзади нас, слева! — закричала Гант. Из окна она увидела «Хамви» внутри ангара, у северной стены, его ракетные отсеки наготове. И вдруг из одного показалась струйка дыма.— Закрепить позиции! — закричала она. — Снаряд вылетел! Раздался резкий мощнейший взрыв и вдруг весь АВАКС содрогнулся — его задние шасси оторвались от земли.Поток дыма из хвостовой части ворвался в салон — огромный самолет с резким толчком опустился на землю...

Лодер недоуменно уставился на нее.– Сейчас вы пока что идете на шаг впереди, – нетерпеливо сказала Холли. – Но если вы пристрелите этого парня, вам на хвост сразу же сядет местная полиция. Вам нужно срочно трогаться в путь.Ричер смотрел на нее, распростертый на полу. Холли была великолепна. Она притягивала к себе все внимание. Спасала ему жизнь.– Вас двое, нас тоже двое, – продолжала она. – Неужели вы с нами не справитесь?Наступила тишина. В воздухе висели пыль и пороховая гарь. Наконец Лодер отступил назад, держа Холли и Ричера под прицелом пистолета...