Роман Яковлев

Потому что там полно Прежних, – зло сказал я. – О чем вы мне могли бы рассказать и раньше… избавив от кучи неприятностей. А Прежние вас не любят. Продавец помолчал, потом терпеливо продолжил: – Совершенно верно. От Прежних я помощи не получу. Они не пускали нас на Землю, не позволяли наладить столь полезное торговое сотрудничество с людьми… В результате мы помогли Инсекам взять контроль над Землей. Что, разумеется, испортило наши отношения еще более. Вот этого я не знал. Значит, Продавцы не просто получили от Инсеков право торговать с людьми. Они еще и помогли им в схватке с Прежними! – А что ж Инсеков не попросите? – не удержался я...

Комок выглядел… ну, как Комок. Бесформенная масса размером с двухэтажный дом, упавшая когда-то с неба и застывшая. Зато дверь была самая обычная – деревянная, со старомодной ручкой-скобой. – Закрыто, – сообщила мне одна девушка. Похоже, они были свои, серчеры, хоть и незнакомые. – А вы с лутом? – спросил я и заслужил презрительно-насмешливый взгляд. Без лута в Комок можно войти лишь один раз. Продавец расскажет, что именно ему нужно, покажет разноцветные кристаллики, продемонстрирует разные ништяки, которые у него есть. А в следующий раз двери откроются, лишь если ты найдешь кристаллы. – Странно, – согласился я...

Над головой сияло лунное кольцо. Наш бедный спутник, разваленный Инсеком на фрагменты, вращался вокруг планеты в виде пояса астероидов. Среди мелких и крупных обломков плыл угловатый осколок – Селена, самый большой кусок прежней Луны. Где-то на нем было место посадки «Аполлона-11», но американцы утверждали, что в процессе разрушения Луны историческое место было утрачено. Не знаю, как так вышло, если с Земли смотреть – так все кратеры на месте, поверхность казалась не сильно поврежденной. Селена походит на широченный конус, вырезанный в Луне поворотом исполинского лезвия и навечно обращенный к Земле основанием...

– Таблетки не наркота! – оскорбился Серега. – У меня дед – диабетик. Лекарство экспериментальное, восстанавливает поджелудочную, прикинь? Говорят, никакого инсулина больше не надо. – Молодец, – одобрил я и похлопал Серегу по плечу. – Хороший внук. Ладно, спасибо, я зайду в Комок. – Ты это… ты сейчас иди! – занервничал Серега. – Он сказал – пусть Максим сразу идет! Это я и так понял, но надо же было держать марку. – Подумаю, – сказал я. –  Продавец велел передать: у  него есть то, что тебе очень нужно!  – выпалил Серега и довольно ухмыльнулся. – Эй, гонец! – Я не удержался и постучал парня по лбу пальцем...

Но где-то в основе – она ребенок, мальчик или девочка дошкольного возраста. И твердо знает, что на ночных улицах страшно. На самом деле куда страшнее то, что с ней сделали. Вот только выбора ни у нее, ни у ее родителей не было. На Изменение отдают смертельно больных детей, мутаген первой фазы исцеляет всё. – Ты пришел к Дарине? – спросила стража с любопытством. – Да. –  Я не могу тебя проводить,  – стража беспокойно затопталась на месте.  – Я  дежурю у входа. – Ничего страшного, – успокоил я. – Меня проводит Гнездо. Обычному человеку, подошедшему к Гнезду слишком близко, становится неуютно. Это работает психологический щит, оберегающий Измененных...

Гнездо, в  котором жила Дарина, расположено в  Гнездниковском переулке, в  здании бывшего Министерства культуры. Название переулка совпало со словом «Гнездо» случайно, Дарина даже удивилась, когда я указал ей на этот факт. Просто Измененные предпочитали занимать под Гнезда большие здания, не слишком важные для людей. Министерство культуры подошло идеально. Его, кстати, так и не восстановили после Перемены. Я на днях узнавал, оказалось, что временный Департамент культуры вначале открыли при Министерстве сельского хозяйства, потому что там были свободные площади, потом быстренько перевели в Министерство...

– Нет, Максим. Это урок вежливости, ты прав. Но изначально я и не собирался предлагать тебе информацию. Я знаю, что тебе нужно, цена справедлива. – А если я выберу информацию? – спросил я. – Мы же оба знаем, что ты выберешь, – ответил он. Да, мы оба знали. – Возвратный мутаген, – сказал я. – Хорошо. Хрен с ней, с информацией, кое-что я и так уже знаю… Кого мне надо убить? – Убивать не надо, – ответил Продавец. – Убийство уже случилось. Некоторое время назад в Комке на Шлюзовой набережной был убит Продавец. – А… – сказал я. Помолчал. – Убит? Продавец кивнул. – То есть вас можно убить? – уточнил я...

Последние слова были сказаны с таким восхищенным придыханием, словно Серегу отловил на улице как минимум президент России и велел сгонять по-быстрому к Максиму Воронцову. – Ну заходи, – вздохнул я, открывая замок подъезда. –  Ты охраннику скажи, что я  свой, он меня уже раз выставил!  – обиженно сообщил Серега. Пришлось позвонить нашему консьержу, Виктору Андреичу, бывшему военному, человеку крепкому, не расстающемуся с дубинкой, и после одного происшествия очень не любящему молодых ребят, идущих ко мне в гости. Пока серчер поднимался, я натянул джинсы, подумал мгновение, но за пистолетом в сейф лезть не стал, взял со столика ключи с брелоком-куботаном и сунул в карман...

Дарина отключилась. Я опустил руку с кровати, нашарил телефон и положил трубку на рычаг. Надо все-таки завести радиотелефон. После Перемены, когда сотовые стали бесполезны, люди с перепугу принялись ставить обычные проводные телефоны. Откуда их столько оказалось-то на складах! Все боялись, а вдруг Инсеки запретят любую радиосвязь, не только мобильники? Но против радиосвязи на близком расстоянии пришельцы ничего не имели. На самом деле пришелец возле Земли был всего один. Вот только мало кто из людей об этом знал. Я знал, ну так у меня этот месяц выдался очень познавательным… Тряхнув рукой тумбочку, я разбудил часы...

Обычно я на ночь плотно задергиваю шторы. Не люблю, когда лунное кольцо светит в глаза. Но эта ночь была слишком хорошей. Дождь прошел и кончился к полудню: теплый дождь в последний день марта. Воздух был в самую меру прохладным, так, чтобы можно было всю ночь лежать без одеяла и лишь под утро укрыться. Поэтому я оставил окно распахнутым и лежал, глядя на потолок, где бегали тени от фонарей. С улицы доносились голоса запоздавших прохожих, звуки шагов и проезжающих изредка машин. И разговаривал с Дариной. – К нам сегодня привезли девочку, – рассказывала она. – Большая уже, четырнадцать лет. Спрыгнула с балкона пятого этажа, вся поломалась...