Франц Панарин

Н-но! Поехали! Девочка схватила за руку малыша и замахнулась на мальчика. Когда Сева вошел в длинный коридор, со двора послышался громкий плач, и тотчас в углу открылась дверь, из нее выскочил Саша. Не заметив товарища, он пробежал по коридору и бросился к девочке. Сева выглянул во двор. Чужой мальчик дергал девочку за пушистые концы платка и, сидя верхом на санках, кричал: — Н-но! Поехали, поехали! Малыш сбоку старался столкнуть обидчика с санок. — Эй, ты! Брось! — сердито закричал Саша. Мальчик вскочил, отбежал в сторону и, кривляясь, завизжал: — Ох, ох! Деточек обидели...

Важный вопрос? Ого! Какой же это вопрос? — поглядывая на Сонино окошко, спросил юноша. — Это, знаете, о дружбе девочек с мальчиками. У нас в классе… — охотно начала Лида. — О дружбе девочек с мальчиками? Это очень важный вопрос… Сонечка, поторопитесь! Сонечка, ведь мы же опоздаем! — подбегая к окну и не обращая больше внимания на Лиду, закричал он. Соня высунула в форточку розовое лицо и сделала сердитые глаза: — Не кричите на весь двор, а то никуда не пойду! — Сонечка!… Лида открыла дверь и вошла в кухню. — А, школьница наша пришла! — закричал из своей комнаты бухгалтер Николай Семенович...

Не троньте его, отойдите, — тихо сказала мать. — Играйте сами. Саша бросил на стол книги и сел, стараясь не замечать внимательного взгляда матери. Этот взгляд тоже вызывал в нем раздражение: «Так и смотрит, все знать ей надо…» Мать наскоро вытерла руки, накрыла на стол: — Сашенька, иди обедать! Ребята с шумом полезли на стулья. Трехлетняя Муська зазвенела ложкой о тарелку. — Руки под стол! — закричал Саша. — Что ты звонишь, как вагоновожатый! — накинулся он на Муську, отнимая у нее ложку. — Сейчас выгоню! — Саша, Саша! — удивленно, с упреком сказала мать. — Что это ты, голубчик? — «Голубчик»!...

И он сразу решил за себя и за Русакова — хорошо подготовиться к экзаменам. История с мелом тоже повлияла на Мазина. «В общем, все из-за одного лодыря вышло. Знай Петька грамматику — я бы не стащил мел. Не стащи я мел — Трубачев не поссорился бы с Булгаковым, вот и все… А какие товарищи были Васек и Саша! Трубачев и сейчас за Булгакова вступился, когда я сказал, что Сашка нюни распустил… Гм… А в общем, какая это дружба! Из-за одного куска мела все вдребезги! Я бы так Петьку не бросил. Эх, жизнь!» Мазин был благодарен Трубачеву за помощь по географии. Бывая у Васька в доме, он сблизился с...

— Не твое дело! Уходи отсюда! — И пойду… Скоро звонок. Мое дело маленькое. Кто замазал, тот и отвечать будет. Не хотела бы я быть на его месте! — А я не хотела бы быть на твоем месте, Синицына, — тихо сказала Валя Степанова, складывая под подбородком ладони и крепко зажмуривая веки. — Ни за что, ни за что не хотела бы я быть на твоем месте! — Скажите, какая артистка нашлась! «Ни за что! Ни за что»! Почему это? — передразнила ее Синицына. — Потому что ты говоришь, как чужая, — твердо сказала Валя Степанова...

На тихой улице в маленьком домике с тремя окошками всегда далеко за полночь светился огонь. Люди, идущие на ночную смену, привыкли к этому огоньку, как привыкают к обычному уличному освещению. А когда огонь погасал, какая-нибудь соседка, зевая, говорила: — Учитель свет погасил. Видно, дело к рассвету. Сергей Николаевич сидел за своим письменным столом. Сбоку лежала горка журналов; под тяжестью книг сгибались полки; из портфеля выглядывала стопка тетрадей. Толстая книга с несколькими закладками лежала перед ним. Он медленно перелистывал ее, отмечая карандашом какие-то строчки, и, положив подбородок на скрещенные пальцы, думал...