Эрик Горелов

«Молодец! Молодец! Молодец!» — повторял он про себя. Во дворе для охлаждения он бросился в сугроб и, вывалявшись в снегу, предстал перед теткой. — Тетя Дуня, я молодец! — Вижу, — сказала тетка и, повернув его обратно, сунула ему щетку: — Обчистись в сенях, молодец! Глава 18 ВАЖНЫЙ ВОПРОС Зима наконец устала. Она притихла, порыхлела, а на небо вышел новый хозяин — весеннее солнце. Ребята, расстегнув пальто, шли из школы. В толпе слышались веселый насмешливый голос Одинцова, ленивые замечания Мазина, смех ребят. Звонко перекликались девочки. На каждом углу толпа редела; уходившие домой долго пятились задом, сожалея о том, что приходится расставаться...

Одинцов и Саша шли вместе. Под ногами месился мокрый снег, набиваясь в разбухшие от сырости калоши. Саша шел, не разбирая дороги, опустив голову и не глядя на товарища. Одинцов щелкал испорченным замком своего портфеля и взволнованно говорил: — Знаешь, он просто со зла, нечаянно… Он, может, этот мел в форточку выбросил, когда тряпку вытряхивал… И сам не знал… Да тут еще ребята кричат. Ну, довели его до зла — он и сказал. Одинцов перевел дух и взглянул в упрямое лицо Саши. — Вот и со мной бывает. Как разозлюсь в классе или дома — так и давай какие-нибудь глупости говорить, что попало, со зла...

Тетя Дуня, мне в школу на собрание нужно. Тетка молча накрыла на стол. Она все делала теперь молча. Васек слышал, как вчера вечером она сказала Тане: — Он меня обидел, и я все ему буду делать официально. Васек вздохнул: «Ну что ж, я тоже официально буду…» Глава 24 В ЗЕМЛЯНКЕ Мазин перестал ходить на занятия к Трубачеву. С одной стороны, его мучила история с мелом и он чувствовал себя виноватым перед Васьком. С другой стороны, после злополучного урока он решил подтянуть Русакова и сам превратился в учителя, пригрозив Петьке, что будет считать его последним человеком в Советском Союзе, если он не научится отличать подлежащее от сказуемого и глагол от имени существительного...

— Так вот оно что… — поднимая брови, протянул Мазин. Он сидел на подоконнике в одной рубашке, с всклокоченной головой. — А чего же тебя черти чуть свет по двору носят? Я думал, ты после порки бегаешь, — зевая, сказал он. — Нет, я с ведром… Как бы не увидели нас вместе, — забеспокоился Петя. — Я пойду, Мазин. — Ну, иди! А я посплю еще, — задергивая занавеску, сказал Мазин. Петя побежал по улице. «Где еще колонка есть, — припоминал он, — или водопровод?» Колонки поблизости не было. «В школе! — вдруг вспомнил Петя. Школа была недалеко от их дома. — Легче всего там! Еще рано, ребят нет, а Грозному скажу — отец послал»...

После школы, когда они шли вместе, Мазин, что-то уточняя про себя, сказал загадочные слова: — Сначала дурак, а потом трус… Петя испугался и даже не стал спрашивать, что это значит, и успокоился только тогда, когда после долгого молчания Мазин добавил: — Не похоже на Трубачева. Значит, он думал не о Пете. Дома Екатерина Алексеевна была одна. — Давай скорей обедать, Петя. Я ужасно хочу есть, еле дождалась тебя! — А вы бы обедали без меня. — Я не люблю одна. Мой скорей руки и садись! — А папа поздно придет? — чтобы выказать ей внимание, спросил Петя. — Папа большую партию обуви сдает… спешил, нервничал утром, — озабоченно сказала Екатерина Алексеевна, наливая Пете суп...

— Не морочь голову! — рассердился Одинцов и передразнил девочку: — «Хочу чаю»! Ведь он же учитель. — Здравствуйте! — насмешливо сказала Лида. — Если учитель, так и чаю не пьет? — Нет, пьет, конечно, — озабоченно сказал Васек и вспомнил: — У нас печенье есть. — Давай! — строго приказала Лида. — Все давай, что есть! Васек снова полез в буфет: — Держите: сахар, масло… Через полчаса ребята торжественно сидели за столом, открыв в кухне входную дверь, чтобы учитель не споткнулся на лестнице. На столе стояли четыре стакана с блюдцами, сухарница с печеньем, масленка с маслом и сахар. Чайник с кипяченой водой на всякий случай был уже приготовлен...