Юлиан Чалый

— Тассея! — в отчаянии закричала она, вцепившись в руку целительницы. — Что мне делать? — Тужься, Илайя, и дыши глубже, — настойчиво сказала целительница, и Илайя, несмотря на боль, изо всех сил старалась следовать ее советам. Давление в низу живота стало настолько сильным, что ей на секунду показалось, что она вот-вот лопнет. Илайя отчаянно выталкивала ребенка, но силы быстро покидали ее. — Она слишком слаба, — услышала она чужой голос сквозь пульсирующую боль в ушах. — Но она должна стараться, ребенок сидит крепко. Если он вот-вот не пойдет, то мы потеряем их обеих, — в голосе Тассеи слышалась тревога...

— Она будет носить его всю жизнь, я обещаю, дитя мое, — всхлипнула Тассея и отвернулась, чтобы Илайя не видела ее слез, неудержимо катившихся из глаз. — Пойдем, Илайя! Кто это зовет ее? Илайя огляделась по сторонам. И лес, и Тассея исчезли за непроглядной пеленой тумана. Боль отступила. Она была одна. — Пора, нам пора идти, — невдалеке из тумана показалась фигура посланницы Благой Богини и протянула ей руку. Она была так прекрасна и приветлива, как и тогда у нее в комнате, и Илайя сразу же почувствовала к ней безграничное доверие. Обрадовавшись, что не одна, она схватила протянутую руку и пошла следом...

Наэми стояла по другую сторону костра. На руках у нее спал ребенок, которого она мягко укачивала. Ей было невыносимо жаль крошечную девочку, и эльфийка спрашивала себя, как такое хрупкое дитя сможет выполнить свое предназначение. Она вздохнула и взглянула на Тассею. Безграничное страдание во взгляде целительницы тронуло ее, но эльфийка не находила слов утешения. Внезапно она почувствовала, что должна объяснить целительнице, почему здесь оказалась. Наэми обошла костер и присела рядом с женщиной, но та, казалось, не замечала ничего вокруг. — Твоя подруга была очень мужественна, — тихо сказала Наэми...

Та протянула ей ребенка, но Наэми почувствовала, что целительница колеблется. — Ты можешь мне доверять! Там, куда я отнесу ее, у нее ни в чем не будет недостатка, — пояснила она. — Ей будет хорошо. Обещаю. Тассея кивнула и на прощание поцеловала спящую девочку. — Илайя хотела, чтобы ее назвали Сунниваа, — бесцветным голосом сказала она. Вдруг она кое-что вспомнила. Целительница поспешно достала талисман и положила его на одеяло. — Этот амулет Илайя дала мне незадолго до смерти, — прошептала она. — Для Сунниваа. Позаботьтесь о том, чтобы она получила его, когда подрастет. Наэми взяла амулет и внимательно посмотрела на него...

Ближайшее доверенное лицо и верховный судья Ан-Рукхбара был невысок и немного сутул — эти его недостатки скрывала элегантная туника сиреневого сукна. На его лице, таком же круглом, как и живот, не было ни единой морщины, хотя секвестор был далеко не молод. Когда он заговорил снова, в уголках его губ заиграла злобная ухмылка, которую Тареку часто доводилось наблюдать. Их отношения с верховным судьей Ан-Рукхбара нельзя было назвать хорошими. Хотя открыто они и не ссорились, Тареку было прекрасно известно, что секвестор предпочел бы видеть на его посту другого человека. Закрыть — Несмотря на помощь...