Антон Холмов

Он сказал, что сделал примечательный набросок одного из них, человека, у которого линия жизни на руке не кончалась. Уинн показал мне снимок руки этого человека и добавил: «На следующей неделе он приезжает в Лондон читать лекцию». И я подумал: «Отлично. Я хотел бы встретиться с ним».24 августа все мы, кроме Ринго, побывали на лекции Махариши в отеле «Хилтон». Билеты купил я. На самом деле я шел за мантрой. Я достиг того состояния, когда хотел бы начать медитировать; я читал о медитации и знал, что мне необходима мантра — пропуск в другой мир...

Он соглашался с их основными выводами, но, думается, ему было горько оттого, что он ничем не может защитить память отца. Действия в стиле небезызвестного полковника Скалозуба ему претили, а по существу возразить авторам записок было нечего.«Наследство» нашему герою досталось действительно тяжелое: сбившаяся с ритма система управления государством, финансовый кризис, неразбериха на транспорте, брожение в обществе, разраставшиеся слухи о «воле» среди крестьянства, а главное, проигранная, но неоконченная война...

Если в экономике делается ставка на государство, то это означает: государственные инвестиции, неизбежная вследствие недостатка денежных источников инфляция (губительная для частного бизнеса и государственной экономики, но не для бюрократии) и правовая нестабильность "конкурирующего" частного сектора, то есть если смотреть с точки зрения социологической, если задать вопрос "кому выгодно?", то ответ очевиден. Экономика продолжает вращаться в заколдованном бюрократическом круге. Деньги своими бюрократическими...

– Ну, вы же понимаете, о чем я. Вы, «люди еврейской крови», если вам так больше нравится.– О, – негромко вымолвил Лео, – так вы не поняли? Ну конечно, тут я виноват.Он вылез из кресла, подошел ко мне, стоявшему у книжных полок, положил мне на плечо руку.– Майкл, – сказал он. – Я не еврей. Во мне нет еврейской крови.Я вытаращил глаза:– Но вы же говорили…– Я никогда не говорил, что я еврей, Майкл. Разве я хоть раз говорил это?– А ваш отец? Освенцим! Вы сказали…– Я знаю, что я сказал, Майкл. Конечно, мой отец был в Освенциме...