Ирина Курганова

При этих словах в глубине сознания Кумика забрезжила какая-то важная мысль, но общее возбуждение помешало ее ухватить. Тем временем корабль подошел почти к устью речки, с него упали два якоря — носовой и кормовой. Заскрипели блоки, парус медленно пополз вниз. Бывшие рабы, задыхаясь от ненависти, вглядывались в фигуры врагов, продолжавших преследование даже здесь, на свободном азиатском берегу. На корабле возникло какое-то движение, и вскоре на канатах был спущен небольшой плот с перилами — как выяснилось позже, это были сходни для погрузки товаров на купеческий корабль (тут финикиец не ошибся)...

Двое друзей не помнили, сколько времени простояли в неподвижности. Поднявшееся над горизонтом солнце окрасило четырехугольник в оранжевый цвет. Только тогда оба переглянулись, прочтя в глазах другого ужас, — в этой части моря под четырехугольными оранжевыми парусами ходили суда лишь одного народа. Забыв обо всем, друзья помчались назад, в селение, причем Нафо почти не отставал от молодого горца. Товарищи в доме только начинали просыпаться, потягивались. Страшная весть мгновенно подняла всех на ноги. Едва одевшись, не захватив даже оружия, бывшие рабы беспорядочно устремились к морю. Все произошло так быстро, что парус практически не сдвинулся с места...

К удивлению и неудовольствию путников, русло реки быстро сменило северное направление на западное; двигаться в сторону Африки азиатам было что нож острый, и к тому же это удлиняло путь через пустыню. Еще через сутки впереди отчетливо обозначились голубоватые вершины гор, не таких высоких, как в Нубии, но достаточно солидных. Вальтиа сразу оживился — теперь он будет опять в своей стихии. Между тем река уже представляла собой слияние нескольких небольших потоков, устремлявшихся с гор, и не могла больше противостоять наступлению пустыни. Теперь попадались лишь отдельные деревья, дающие приют, следов...

Идти пришлось опять-таки от рассвета до полудня, и после уменьшения жары — до заката, даже близость бушующего моря приносила мало облегчения. Теперь было ясно, что любые попытки двинуться на север через пустыню — безумие. Да и сейчас на сердце у многих было тревожно. Что делать, если припасы кончатся, а воду или людей найти не удастся? Или если местные жители окажутся врагами, то принимать ли бой такому маленькому войску? Костер вечером развели на берегу из сухих водорослей, во множестве покрывавших песок. Море продолжало реветь, волны докатывались почти до основания обрыва, оставляя во время прилива лишь узкую полосу для ночлега...

Как ни странно, единственным недовольным казался инициатор морского путешествия Кумик. Он по-прежнему безукоризненно выполнял обязанности кормчего и «адмирала», уступая свое главенство Паладигу сразу же после высадки на сушу, по-прежнему был интересным рассказчиком о дальних плаваниях. Но по вечерам и ночам его поведение стало странным. Он постоянно высматривал звезды, взбираясь на ближайшие возвышенности, потом прохаживался по пляжу, глядя в землю и что-то подсчитывая на пальцах. Отойдя в сторону, он при свете нарастающей луны чертил на песке непонятные рисунки, а при появлении рядом кого-нибудь немедленно стирал...