Маркус Руссич

Разрешите, товарищ майор? — на пороге стоял сотрудник, опрашивавший Курлова несколько минут назад. — Я проверил задержанного по учетам… Он взглянул на Мамонтова и замялся. Конспирации в этом учреждении придавалось большое значение. Каждый должен знать только то, что его касается. — Говори, — кивнул майор. — Он проходит как близкая связь Родиона Байдака. Кличка Фюрер. Лидер фашистов. Смирнов вытянул губы трубочкой, будто выпускал сигаретный дым. Майор никогда не курил, и откуда у него взялась такая привычка, можно было только гадать. — Вот так, значит, да? — задумчиво проговорил он, посмотрел на Мамонтова, потом подошел к окну...

Кроме хозяина, в кабинете находился старший лейтенант Мамонтов — в порванном на колене черном трико, со ссадиной на скуле, пахнущий разгоряченным телом, запредельной энергией и злостью. Он был возбужден не меньше Смирнова — в конце концов майор руководил из кабинета, а он непосредственно командовал группой захвата. Правда, в отличие от начальника, Мамонтов дал выход эмоциям и изрядно поизрасходовал свой адреналин, но все равно не мог усидеть в кресле и постоянно вскакивал, морщась от боли в поврежденной ноге. — Да ты сиди, — начальник отдела в очередной раз махнул рукой, и старлей в очередной раз плюхнулся в кресло...

А что теперь со мной будет? — спросил Сергей, хотя еще секунду назад не собирался этого делать. Но будничное упоминание о следователе, суде, а главное, «других зеках» всерьез обеспокоило. Ему вовсе не хотелось становиться одним из них. Стандартизированный страж как будто не слышал вопроса. — Что будет-то? — повторил Курлов. Голос прозвучал испуганно и жалко. Охранник чуть заметно улыбнулся. Сергей стал противен сам себе и замолчал, решив не унижаться, что бы с ним ни делали. Пусть хоть расстреляют! Как раз в этот момент на втором этаже в кабинете начальника отдела контрразведки и решалась его судьба...

Бац! Бац! — падающими кеглями клерки перечеркнули залитую светом площадку и неподвижно растянулись на замызганном бетоне. Теперь прямой правой в черную маску, та уклонилась, удар пришелся вскользь, но все же хватило, чтобы и третий отлетел в сторону. Потеряв равновесие, Антонина ойкнула и упала на спину. Юбка задралась так, что стали видны те самые трусики. Девушка дрожала как осиновый лист и повторяла без умолку: — Паскуды, а?.. Пас-скуды, пас-скуды!.. Лицо ее было то ли мертвенно-белым, то ли светло-зеленым. Черные провалы глаз, — вспухшие фиолетовые губы. Как у ведьмы. Что сделали с девчонкой, суки! Будто кровь выпили… Он выпрямился...

Эй, Антонина, иди сюда! — нарочито грубым и уверенным голосом позвал он. — Счас ребята подвалят, а тебя нет! — Подождешь! — почему-то зло бросила она. В звенящей тишине до Сергея отчетливо донесся звук вставляемого в замочную скважину ключа. «Сортир она отпирает, что ли? Совсем стебанулась?!» Надо было что-то делать, но что именно — Сергей совершенно не представлял. Вдруг ему померещилось… Выставится перед девчонкой полным дураком! Под ногу попался камень. Действуя инстинктивно, без всякого расчета, Сергей нагнулся, поднял неровную четвертинку кирпича и запустил в кусты. Раздался глухой удар. — …Твою мать! — разорвал тишину искаженный болью мужской голос...