Павел Скубенко

часто, просыпаясь и снова засыпая. И наконец удивительные сны овладеют вашей душой, исчезнет миллион лет человеческого существования, и вам покажется, что под деревом допотопный мамонт идет на водопой и глаза пещерного медведя горят из-под скалы. Приблизительно в таком состоянии был и я. Сны... Сны... Мне казалось, что я сижу на дереве и мне страшно спуститься вниз, потому что подо мной, по земле, крадется какой-то питекантроп. И ночь, и стонут волки за деревьями. В тот самый миг я "упал" и открыл глаза...

этот старик не знает, кто он и откуда все, что касается раскола. Так будет лучше. Пускай считает это чудом - он может дать каждому начетчику сто очков вперед. - А что, наконец был бы "свой", - сказал Чивьин. Купец помолчал. Потом сказал как о решенном: - Утешил ты меня... Все я тебе теперь сделаю. Помогу. И знай, свой ты теперь человек на Рогожской. Они ехали возле Старых Триумфальных ворот...

но с металлическим блеском в глубине. - Ах, земля моя! - вздохнул он. - Дорогая моя, единственная! Как же ты неласкова к тем осинкам, что впереди всех выбегают на поле, на свет. Первыми засыплет их снегом зима, сломает ветер. Не торопись, глупенькая... Но где там! Она не может. Я положил ему руку на плечо, но быстро снял ее. Я понял, что он совсем не такой, как я, что сейчас это человек, который парит над землей, которого здесь нет. Он даже не стесняется высоких слов, которых мужчины обычно избегают...

никогда не было на земле. Мы помолчали. За стенами вопил ветер. Она передернула плечами и тихо сказала: - Ужасный край, ужасные деревья, ужасные ночи. И снова я увидел то же выражение на ее лице и не понял его. - Скажите, это большие города - Вильня и Менск? - Довольно большие. Но Москва и Петербург больше. - И что, там тоже людям неуютно по ночам? - Нет, что вы. Там в окнах горят огни, там люди смеются на улицах, звенят конки, светят фонари...

Черное предательство задумал пан Раман. Хотя и был король Стах мужичьим королем, хотя и восстал против божьих владык, но разве не благословил бы Бог его власть, если бы он захватил трон предков своих! И приехал король Стах в Болотные Ялины, и тут в его честь дворец украсили огнями и закатили пир. И он пил и веселился с паном Раманом и другими панами, а панов тех было, может, сотня и еще три десятка. А ночью поехали они на охоту, потому как ночи стояли светлые, а в такие ночи болотная рысь покидает камышовые...

В двери поначалу ломились, потом ушли куда-то, и стало тихо. Девушка не плакала, она просто смотрела на него из темноты блестящими глазами. Яновский отсморкал кровь и, чтоб не было стыдно за внезапный порыв, почти сухо спросил: - Как тебя зовут? - Аглая, - прошептала она. - Какой черт тебя сюда понес? - сказал Михал грубо. - Привели, пан, - вздохнула она. - Одну меня взяли из деревни. Я знаю вас...

Помилуй нас, Боже! Я оторвался от бумаги и потряс головой, желая избавиться от диких образов. Берман выжидающе смотрел на меня. - Ну, что пан, прошу извинения, думает об этом? - Какая ужасная, красивая и фантастическая легенда! - искренне воскликнул я. - Так и просит кисти большого художника. Чего только нельзя придумать! - О, если бы это, извините, была только легенда... Знаете, я свободомыслящий человек, я атеист, как каждый человек, который живет душой в наш высокообразованный век...

словно автомат, но так умно и быстро, как никогда не смог бы под контролем мозга. Не слухом, а скорее кожей я чувствовал присутствие Вароны в комнате, там, у другой стены. Мы молчали. Теперь все зависело от самообладания каждого из нас. Вспышка озарила комнату. Не выдержал Варона. Пуля взвизгнула где-то слева от меня, цокнула в стену. Я мог бы выстрелить в этот же момент, так как при вспышке хорошо видел, где находится Варона. Но я не выстрелил, лишь пощупал рукой то место, куда ударила пуля. Не знаю, зачем мне это было нужно...

Он живым вознесся на небо, первый из людей после Ильи-пророка. А Раман живым попал в преисподнюю. Это все злой гений яноуской округи - дикая охота короля Стаха. Со дня смерти моего мужа я перестала убирать в доме в знак траура. Правда, красиво? И так романтично! Она кокетливо улыбнулась и начала строить глазки по неписаным правилам пансионов благородных девиц: "глазки на собеседника, потом в сторону с легким наклоном головы, снова на собеседника, в верхний угол зала и в землю"...

теперь, милостью нашей шляхты и добренького господа бога, стали таким народом, что у нас цыганское королевство - великая держава, а драка на полевой меже - внешняя политика... - Не оскорбляйте белорусскую шляхту, - сказал Яновский. - Она - соль земли. - Дорогой мой юноша, - мягко сказал медикус. - Я сам был когда-то шляхтичем и благодарю бога, что теперь стал просто человеком. Я хорошо вижу, что вам снится ваше утраченное величие, которого у нашей шляхты никогда не было. Был великим наш народ. Он...