Красный кошелёк лежал на моей тумбе. На фотографии была видна царапина возле кнопки, а справа, у самого края кадра, — угол зеркала, которое Артём никак не мог повесить ровно. Я увеличила снимок двумя пальцами. Полоса света на коже. Тонкая белая отметина. Моя тумба. Мой кошелёк. Под фотографией стояла цена — две тысячи семьсот рублей. И подпись: «Личный, почти не пользовалась. Продаю, потому что лежит без дела». Я перечитала её несколько раз. Личный. Ещё утром Артём объяснял мне, что нельзя подозревать людей только потому, что я не помню, куда складываю свои вещи...
Маленькая Дача
«Любимый, я скучаю». Муж оставил телефон на столе — прямо передо мной, посреди семейного ужина.
Лера запомнила не сообщение. Руку. Андрей не вздрогнул, не схватил телефон, не покраснел. Просто положил широкую ладонь на светящийся экран между салатницей и хлебной корзинкой. Так накрывают хлеб, чтобы на него не села муха. — По работе, — сказал он. Лера ещё ничего не спросила. Напротив сидела Настя. Её взгляд на секунду встретился с материнским и ушёл вниз, к тарелке. Значит, тоже прочитала. «Любимый, я скучаю». Три слова. И имя отправителя — Лена. Свекровь рассказывала зятю, как в соседнем доме меняли лифт и сколько неудобств от этого было людям...
— Сестра поживёт у вас, я уже обещала! — объявила свекровь, которую саму пригласили только погостить.
Синий пакет Елена заметила раньше свекрови. Большой, хозяйственный, с короткими ручками. Из него торчало розовое ухо игрушечной собаки, рукав Асиной кофты и угол коробки с пазлами. Елена остановилась в дверях детской, ещё не сняв пальто. Валентина Андреевна стояла у шкафа и складывала футболки. Не аккуратными стопками, как обычно лежали на полке, а просто одну поверх другой. На кровати был расстелен клетчатый плед, которого Елена раньше здесь не видела. — Что вы делаете? Свекровь обернулась, держа футболку с котом...
Муж выбрал девушку на 20 лет моложе. Спустя месяц позвонил — и я решила, что кто-то надо мной шутит.
— Ты же умеешь уколы делать, — сказал Олег вместо приветствия. Елена стояла в аптечной очереди. Перед ней пожилой мужчина искал в карманах рецепт, за спиной женщина шуршала пакетом. На экране телефона всё ещё светилась фотография мужа — старая, с дачи, где он смеялся, прикрыв ладонью глаза от солнца. Она собиралась заменить её. Всё откладывала. — Что случилось? Первой мыслью была Даша. Заболела, упала, позвонила отцу и не дозвонилась матери. — Да ничего страшного. Можешь взять на неделю кота Марты? Мы улетаем...
— Кто разрешил вам здесь поселиться? — на даче меня встретила семья, которая уже распаковала чемоданы.
Первое, что увидела Елена, — маленькие синие сапоги. Они стояли на крыльце рядом с её резиновыми галошами. Аккуратно, носками к двери. На одном ещё не высохла грязь. Елена остановилась. Она приехала на час: забрать зимнюю одежду, проверить окна, увезти из холодильника оставленную банку варенья. В городской квартире было мало места, и сезонные вещи она по привычке хранила здесь, в старом шкафу. После развода прошло полгода. Летом она часто приезжала на дачу, а в сентябре и октябре почти не получалось: на работе болела напарница, потом сама Елена подхватила простуду...

