Карина Летина

И снова он показывает в улыбке коричневые, как старое дерево, зубы. – Я часами, дни напролет разглядывал портреты каджа, думал о нем, ненавидел его, страстно желая оказаться там и убить, изменить ход истории… И, едва увидев тебя, я сразу узнал эти глаза, этот нос и губы – я увидел ожившее прошлое. Я сразу понял, из какого ты рода. А дальше оказалось не так уж и сложно разузнать, кто ты, – и еще проще было сообщить об этом моим соотечественникам. – Подожди-ка… так это ты выдал меня газетчикам? И оглядывается на Воханнеса, который непонимающе смотрит то на брата, то на нее. – Но они, против всех ожиданий, не восстали против тебя, не повесили тебя на первом уличном фонаре… – цедит Волька...

– Врешь, шалотница, и все племя твое – лживое! – заявляет он и уходит. * * * Марек Ашковский, капитан доброго корабля «Морнвьева», через зеленые линзы защитных очков любуется пестрой картиной рассветного неба. На горизонте, как газетные заголовки, висят облака. Далеко внизу – наверное в паре миль, Марек не очень уверен, – пролетают темные, серые поля Континента. Марек шарит в кармане комбинезона, нащупывает часы и прикидывает время. – Два часа! – орет он, перекрикивая гудение ветра. – Два часа до берега! Команда разражается радостными кликами. На всех – плотная термоодежда, очки и маски, и все...

Я так и думал. Да, я так и думал. – И незнакомец наклоняет голову к плечу и начинает размышлять вслух: – Шесть пушек на борту и пять других кораблей… Один выстрел – один корабль. Это просто, управлюсь. Он кивает собственным мыслям. – Благодарю. Это ценные сведения. И тут перед глазами Марека происходит какое-то неуловимое движение, и он вдруг чувствует себя так, словно бы проглотил большой кусок льда. Он смотрит вниз и видит, что между ребрами у него торчит рукоять очень длинного кинжала. Корабль начинает кружиться вокруг. – Хорошо, когда капитану удается умереть, – слышит он голос незнакомца, – до того, как он увидит смерть своих людей...

раненый хромец и одурманенная хрупкая женщина девяноста фунтов весу? «Я могла бы вытащить нас отсюда, проложив туннель Свечой Овского… если бы я знала, как ей пользоваться. Но я не знаю. Я просто знаю об этом чуде, а это не одно и то же». Если бы им было куда спрятаться… в другой туннель, к примеру… или… …или исчезнуть. – Кладовка Парнези, – тихо говорит она. – Что? – шепотом переспрашивает Воханнес. – Кладовка Парнези – это чудо, которым воспользовался твой брат, чтобы меня похитить. С его помощью можно поместить человека в невидимый воздушный карман – и там его не увидеть ни смертному, ни Божеству, что важно...

– Нам надо спешить, – говорит Шара. Первому колоколу отвечает другой. – Почему? Звонит еще один колокол. И еще один. И еще один. И все они звонят по-разному, одни – большие, другие поменьше, но самое главное, каждый звон на свой лад отзывается в ее разуме, и в ответ на каждый удар приливает свой поток образов: вот звонит один колокол, и ее затопляют видения жарких, затянутых туманом болот, над которыми переплетаются лианы и расцветают гроздья орхидей; звонит другой – и в ноздри врывается запах растопленной смолы, опилок и извести; звонит другой – и она слышит звон мечей, карканье ворон и боевые...