Блог Даниила

Говард долго не мог прийти в себя. Сразу, как только он снова превратился в человека, подумал, что спит. Но перед ним на самом деле была принцесса Суан. Как она тут оказалась? Говард в сотый раз спрашивал, а принцесса сотый раз отвечала, что искала его. Ему бы спросить, почему она искала его, но он не смел. И снова спрашивал: - Как вы тут оказались, принцесса? И она отвечала ему: - Я искала вас, сэр. Толстяк прекрасно понимал, что они так могут говорить до самого утра и, может, еще прихватят времени. А если дойдет до слов «я вас люблю», то считай, все пропало. Почему-то, как замечал Толстяк, влюбленные могут повторять эти слова бесконечно и им нисколько не надоедает одно и то же...

Утром вдруг выяснилось, что весь хлеб и печенье съели мыши. Не удивляйтесь: в старинных домах это иногда случается, особенно на первых этажах. Родителям пришлось пить пустой чай с вареньем. Бабушка хотела испечь блины, но муки почти не осталось. «Эх, жаль, нет Бариюса», — подумала она. Когда мама с папой ушли на работу, бабушка быстро оделась и побежала в магазин. Во дворе она увидела милицейскую машину. Из нее вышли два милиционера и грубо подхватили мирно дремавшего на лавке мужчину. — За что вы его? — подбежала бабушка. — За нарушение общественного порядка! Бабушка пожала плечами. — Он ничего не нарушал...

Выходные всегда ждали с особым нетерпением. В эти дни семья Воробьевых в полном составе отправлялась на прогулку по берегам Москвы-реки. Но в этот раз мама с папой никуда не пошли. Они с утра засели за какие-то бумаги, потом папа долго печатал на пишущей машинке. — В понедельник состоится очень важное собрание, мы обязательно должны на нем выступить, — объяснили родители. Пока бабушка охраняла вход в маленькую комнату, Леночка открыла крышку сундука и извинилась перед Бариюсом за то, что принять его сегодня не смогут. Он понимающе кивнул. Леночка сунула Бариюсу пирожок и чашку с чаем. — Родителям надо все рассказать, — прошептала Леночка...

Рано утром приехала бабушка. Ее вызвали родители, потому что очень переживали за предоставленную самой себе Леночку. Бабушка жила далеко от Москвы, в деревне, и звали ее бабушка Шура. — Ура! — бросилась бабушке на шею Леночка. — Ах ты, моя дорогая, ах ты, моя любимая, — целовала внучку бабушка. — А ты привезла гостинцы? — Молоко, творог, сметану, варенье… Мама с папой с трудом оттащили Леночку от бабушки и быстро убежали на работу. — Всю жизнь в бегах! — деловито вздохнула Леночка. — А ты не ворчи, как бабка старая, — заметила бабушка, — лучше помоги донести на кухню сумки. Оказывается, даже вдвоем...

В самом центре Москвы, в старинном доме на первом этаже жила дружная семья Воробьевых: мама, папа и маленькая Леночка. Родители целыми днями работали на заводе, а их дочь училась в школе. Леночка заканчивала только второй класс, но росла очень самостоятельной девочкой, и поэтому ее уже давно не боялись оставлять дома одну. В первый день весенних каникул утром Леночку никто не разбудил, но понежиться в постели не удалось: солнце слишком ярко светило, а птицы слишком весело щебетали. Леночка встала, позавтракала и задумалась, чем бы заняться. Телевизор смотреть не хотелось, играть тоже, а что если почитать что-нибудь интересное? Она мигом оделась и выбежала на улицу, в библиотеку...

Приснился однажды Русалочке удивительный сон: будто поднялся на море сильный шторм, и высокие волны поглотили корабль людей. А плыла на том корабле красивая девочка с большими печальными глазами. Очень понравилась эта девочка Русалочке. Ей давно уже наскучили старые забавы, и даже проделки озорника Флаундера, ее приятеля рыбы-камбалы, не радовали. И вот решила Русалочка, что раз уж девочка оказалась в подводном царстве, то обязательно должна стать ей подругой. Обрадовалась Русалочка – ведь ни у кого из морских обитателей не было друзей из людей. Царь Тритон настрого запретил своим подданным связываться с людьми, потому что был уверен – от них одни только неприятности...

Маленькая однокомнатная квартира, которую снимала Рита, оказалась до того человеческой, что Люся тихонько, как подземная мышка, запищала от восторга. Красную комнату наполняли запахи – они рассказывали истории. Люся последовала примеру Риты и разулась у входа. Затем прислушалась… Запах благовоний, ель и сосна, говорили о лесе. Капельки, испарявшиеся с мясистых листьев разросшейся фиалки, наперебой звенели о том, что всё-всё на свете состоит из воды, а потому их, капелек, надо слушать. Люся удивилась. И тут фиалка заговорила – у неё был тонкий, льстивый аромат. – Всё никак не решалась расцвести...

Как походный рюкзак, тоска давила на плечи. Люся гуляла по Москве. Она слышала от Рэда, что мир под солнцем называется «Москва», а иногда – «Россия»… Были ещё названия, которые Люсе предстояло узнать. Хотелось летать, почувствовать обтекание воздуха, эту полноту, которая охватывает, когда мчишься по тоннелю! Наверное, так курящему человеку хочется затянуться. Но почему, почему нельзя? На то она и Люся, чтоб нарушать правила! Люся разбежалась, нырнула в толпу, присела и, оттолкнувшись, взлетела над городом. – Смотри! – крикнул кто-то внизу. Какие-то девчонки заверещали. Только поднявшись на высоту в тоннелей двенадцать, Люся увидела Москву по-настоящему...

Люся оказалась на поверхности. Она повернула направо, увидела стену, а выше – небо, узнала его, и дома такие высокие, и маленькие поезда… Небо – это потолок без люстр, только он высокий такой, что взгляд еле достаёт, и какая длинная должна быть лестница! Да, наверно, непросто, должно быть, ремонтировать небо. Слева тоннель, Люсе захотелось туда, и она чуть было не подчинилась подземным инстинктам! Она видела, куда помчался парень, вернее – кусочек его оранжевого рюкзака, лисьим хвостом промелькнул в толпе. «Вокзал», – слово пронзило Люсю, как сквозняк. Как хорошо, что снова поезда! Весь мир едет...

Так Люся стала лишней. Люся думала, что у неё получится остаться, не откликнуться на безумный солнечный зов. Она решила убежать в дикие, неосвоенные глубины – гораздо глубже, чем пролегает метро. Возможно, там сотрётся её печать. Напоследок она приготовилась пробыть на станции два последних поезда. Люся измеряла время в поездах. Вечером Люсино время растягивалось, поезда ходили редко. Ночью время сливалось в одно чёрное мгновение, сжатое до предела и дикое, необузданное, такое мгновение, что и не вспомнишь потом. Цифры плясали на табло, и полз красный столбик в вагоне – градусник станций. Когда...