Юлия Красненькая

– До свидания, Морис! – До завтра, желаю успеха! Террай аккуратно застегивает палатку. Незаменимый Террай! Я не знаю во Франции никого, кто бы больше приближался к типу идеального товарища для экспедиции. Проходят часы, солнце освещает и согревает палатку. В лагере абсолютная тишина. Оба моих шерпа тоже отдыхают… Однако уже поздно. Лежа в спальном мешке, начинаю кричать: – Ангава! Кханна! Кханна! Слышны приглушенные голоса, затем: – Yes, sir! Начинается какая-то возня. Медленно выползаю из спального мешка. Ботинки замерзли, и, чтобы их надеть, приходится долго по ним колотить. Надеваю пуховую куртку, кепи, очки: можно высунуть нос наружу...

Удо. Он не церемонится, а попросту приказывает мне проглотить, что дают: – Ты должен покончить с этими почками. Я вернусь через минуту посмотреть, съел ли ты их. Ведь ты же не хочешь, чтоб тебя накормили силой? Саркэ нарезает отвратительного вида почки и преподносит их мне на кончике ножа. Я, как ребенок, без конца жую… Проглотить невозможно! Удо сейчас вернется! Он для меня как пугало. Наконец-то! Кусок проглочен. Мне кажется, что он меня душит и что меня сейчас вырвет. О дьявол! Проглотить еще столько! Удо возвращается с суровым видом: – Это несерьезно, Морис! Повернувшись к Саркэ, он приказывает продолжать...

С тех пор, как караван отошел от озера Мансаро, его стали преследовать бури. Носильщики и погонщики воспользовались однажды непогодой и убежали из лагеря Ландора, захватив с собой почти все с’естные припасы и часть необходимых вещей. Теперь с Ландором оставались лишь двое людей: проводник Чанден Зинг и носильщик Манзинг. — Может быть, и вы хотите покинуть меня? — спросил их Ландор. — Теперь мы вступаем в опасную область, куда еще не проникал ни один европеец, и смерть грозит нам каждую минуту. — Мы не боимся смерти, — в один голос ответили Чанден Зинг и Манзинг. — Умрешь ты, умрем и мы за тебя...

— В прежние времена, — сказали мне, — источник окружали костыли и палки, которые пациенты оставляли после исцеления. Когда источником пользовались женщины, снаружи вывешивали шляпу, потому что купались нагишом. Позднее, лет шестьдесят назад, когда те немногие, кто узнавал об источнике, приезжали сюда и купались в костюме, местные жители страшно негодовали. Они говорили, что сорвут купальники с нечестивцев: мол, природа излечивает людей только в их естественном обличье! Слава богу, до рукоприкладства не дошло. — Есть ли сведения об излечившихся? — Систематических записей никто не вел. Источник до сих пор известен лишь местным...

Красота Северного Уэльса — это красота гор, рассветов и ночных туманов. Но на Юге вы видите женщин, старающихся сохранить домашний очаг, и мужчин, не теряющих надежду вопреки всему. Если бы тысячи людей, весело шагающих по горным перевалам Сноудонии и посещающих руины мертвых замков, провели бы несколько дней на Юге, поговорили бы с местными, постарались бы войти в их положение, представили бы себе тяжесть их жизни, нация со временем проявила бы больше понимания и сочувствия к проблемам шахтерского Уэльса. Валлийский горняк — гордый и тонко чувствующий человек. Он — я не побоюсь этого слова — истинный джентльмен...