Кристина Казачихина

Привожу эту историю в том виде, в каком прочитал на страницах пожелтевшего альманаха. Седьмого марта 1676 года некая пара — мужчина и женщина — была подвергнута казни через повешение, а их тела остались висеть в назидание будущим грешникам. Повешенных звали Джордж Браунмен и Дороти Ньюман, а преступление их заключалось в том, что они жестоко убили двоих детей Дороти от первого брака. Тела несчастных жертв обнаружили в небольшом пруду на вершине холма, неподалеку от того места, где позже и возвели виселицу. Собственно, пруд этот находился на территории Инкпенского прихода, но тамошние власти не пожелали нести расходы по задержанию и казни преступников...

— Ну да! Я взял отпуск на пять недель. Две из них придется провести на трансатлантическом лайнере, а остальные три отведены на знакомство с Европой… Я уже побывал в Риме, Венеции, Флоренции и Неаполе; осмотрел Париж и Стратфорд-на-Эйвоне, и все ваши чертовы соборы… И полагаю, теперь, когда я вернусь обратно, мне будет о чем порассказать. Можете не сомневаться, сэр, теперь я вполне образованный человек! — Возможно, вам было бы проще и дешевле накупить книжек и прочитать их у себя на диване? — Э нет, сэр! Это не заменит путешествия. Все необходимо увидеть собственными глазами… Кстати, вы хорошо...

Привязавшись к ним, повиснув над ледовой бездной, он страхует меня. Мы в тени, и холод пробирает до костей. В свою очередь страхую Террая, продолжающего траверс вправо и огибающего целый скальный массив. Место опасное, а холод еще более затрудняет лазание. Через несколько минут мы снова вместе, на этот раз под лучами солнца. Однако наше положение весьма неприятно и ненадежно. Под действием солнца твердый фирн превратился в предательский снег. Подъем продолжается. Преодолев несколько трудных участков чистого льда, выходим на гребень, на высоте около 6000 метров. Погода разгулялась, и я пользуюсь случаем, чтобы поснимать...

я сразу же разыскал сержанта полиции. Он, похоже, совсем не удивился, когда я вручил ему утерянный багаж. — Должно быть, новобрачные! — проницательно заметил он, и мы оба понимающе улыбнулись. — Я позвоню в Линтон, — любезно пообещал полицейский. Если только мои молодожены психически здоровые люди, то они, конечно же, знают, с какой симпатией весь мир относится к чужому счастью (а особенно к радостям медового месяца). Так что ежедневно обнаруживать на своей одежде цветные конфетти — это наименьшее...

Прямо посреди двора высился цветущий куст вероники, крыльцо было заставлено горшками с геранью, под окнами росли кентерберийские колокольчики, а вдоль дорожки тянулись «подушечки» камнеломки тенистой, которую в народе называют «Гордостью Лондона». — Видите ли, сэр, — нерешительно произнесла женщина, — я бы с радостью предложила вам свободную комнату… Но дело в том, что у меня к ужину ничего не осталось кроме яиц и сливок. Понимаете, у нас тут нет магазинов, и всю провизию привозят из Герранса на машине… Я поспешил заверить ее, что яйца и сливки — именно тот ужин, о котором я мечтал всю жизнь...