Паша Волков

Урусов молчал. Несчастно, с болью, не отрываясь, смотрел на нее. Вчера он хотел, чтобы она умерла. Коньяк затуманил его разум настолько, что он чувствовал себя скорее зверем, чем человеком. Именно поэтому он приказал избить Грушу до полусмерти. Но сегодня, когда хмель выветрился из его больной головы, Константин испугался того, что сделал накануне. Он сразу же решил забрать девушку к себе и заботиться о ней. — Не старайся, больше ты меня не выведешь из себя, — сказал тихо и примирительно Константин. — Отныне я не буду пить. Вчера я был не в себе. Выпей настойку, малышка. Груша послушно открыла рот, и темная прозрачная жидкость потекла по ее горлу...

На это заявление Агафья еще больше заскулила и отвернулась. Урусов недовольно поджал губы и вышел вслед за мужиками, которые унесли Грушу. — Не нужна мне вольная взамен несчастья моей девочки, — прошептала Агафья себе под нос. Спустя четверть часа Грушу переложили на большую кровать в спальне князя. Доктор, который уже дожидался больную, осторожно осмотрел девушку и сказал, обращаясь к Константину: — Раны неглубокие. Если делать перевязки по два раза в день и смазывать мазью, которую я вам оставлю, к концу месяца поправится. — Хорошо, — кивнул Урусов, не спуская горящего взгляда с Груши. — За что же ее так наказали? — не удержался доктор от вопроса...

— Нет, не из-за Андрея, — продолжала Груша, снова прикрыв уставшие веки. — Князь жениться на мне хочет, а я отказала ему, вот он и разозлился. — Жениться? — опешила Агафья. — Да… Агафья несколько минут приходила в себя. — Видать, любит тебя, — вынесла вердикт женщина. — А я ненавижу его! — с отвращением прохрипела Груша и посмотрела больным диким взором. — Лучше уж смерть, чем по венец с ним! — Ох, дитятко мое горемычное, — Агафья не успела договорить, как дверь в комнату открылась, и на пороге возник Урусов. Агафья испуганно вскрикнула, увидев князя в измятом сюртуке и грязной белой рубашке...

— Ох, дитятко мое, — шептала горестно Агафья между молитвами. — Что же он с тобой сделал, ирод ненасытный. Женщины разрезали платье Груши и сняли его. Промыв спину девушки, они наложили мазь вокруг ран и забинтовали. Девушка не приходила в себя и лежала как ватная кукла. Агафья все время причитала, что Груша слишком слабая и того и гляди помрет. Матрена долго успокаивала ее и ушла за полночь. Всю ночь Агафья, не смыкая глаз, сидела над больной и, осторожно гладя девушку по голове, читала молитвы. Около полуночи Груша начала бредить. Она кричала, плакала, металась в постели. Агафья удерживала ее, не давая перевернуться на спину...

Неожиданно появилась Агафья, которая ходила в церковь в соседнюю деревню. Едва вернувшись в усадьбу, она узнала, что Грушу приказали выпороть. Пожилая женщина бегом бросилась к конюшне и увидела свою любимую доченьку, всю окровавленную. Кнут опустился на тело Груши уже в двенадцатый раз. И именно в этот момент Агафья с криком, на коленях кинулась в ноги к князю и запричитала: — Батюшка, сжалься! Сжалься! Вся в слезах Агафья ползала у ног Константина и судорожно хваталась за его сапоги. Урусов делал вид, что не замечает Агафью, и холодно смотрел на привязанную окровавленную девушку. Не в силах более терпеть Груша уже висела на привязанных руках и хрипло стонала после каждого удара кнута...

— Что? — прохрипел зло Урусов, смотря на крепостного приказчика. И, поняв, что молодого человека не заставить, угрожающе вымолвил: — Завтра же убирайся в Папино! Ты больше не приказчик. И чтобы я тебя здесь не видел, смутьян! — Урусов обратил пьяный красный взор на других мужиков, стоящих вокруг, и процедил: — Степан! — Увольте, князь, я тоже не стану, — тут же вымолвил Степан, прекрасно догадываясь о том, что Грушенька сопротивляется Урусову из-за того, что любит Елагина. Степан не боялся князя, ведь он был вольным и знал, что Урусов не посмеет уволить его, лучшего коневода в округе. — Девка...

Уже через четверть часа в комнату вошел Федор, первый приказчик, который теперь занимал место Елагина, и удрученно произнес: — Простите меня, Аграфена Сергеевна. Но Константин Николаевич приказал мне отвести вас… — он замялся, не в силах произнести далее фразу. — Куда? — вымолвила Груша, вперив несчастный взор в молодого человека, который как-то с болью и состраданием смотрел на нее в упор. — Константин Николаевич приказал отвести вас на конюшню, — произнес он тихо, опуская глаза на свои руки. — Я готова, — кивнула обреченно Груша, поняв, что Федор получил приказ выпороть ее. Она послушно пошла за ним...

упирается и мучает его своей холодностью. Ведь все было хорошо между ними. За своим эгоизмом и себялюбием князь никак не хотел разглядеть очевидных фактов: что некогда он принудил Грушу к позорному сожительству, а затем шантажировал вольной. И, естественно, теперь она не могла, да и не хотела быть с ним рядом и совсем не любила его. Но Урусов, больной от своей безумной страсти и любви, упорно не хотел этого замечать и, словно таран, шел напролом к своей цели. Все отрицательные ответы девушки и ее увертки казались Урусову лишь капризами, ибо он точно знал, что является лучшим кандидатом в мужья...

себе его мрачный горящий взгляд и ждала, когда же он начнет свою атаку на нее. После того как Ульяна убрала поднос с остатками еды и закрыла дверь, Константин выпил еще рюмку и, не спуская взгляда с бледного лица Груши, тихо спросил: — Ты подумала? Девушка напряглась и, быстро встав со стула, отошла к окну, понимая, что сейчас разразится очередной скандал. Услышав шаги князя за спиной, она судорожно сглотнула. Тот приблизился к ней вплотную, и горячее дыхание опалило ее затылок. Задрожав от озноба, девушка замерла, страшась бури, которая явно надвигалась на нее. — Что ты решила? — произнес Урусов уже громче и как-то зловеще...