Крина Ильясова

Прислушайтесь, она повсюду. Справа за стеной натужно кашляет сосед, интеллигентный, учтивый старик. Кашляет давно, уже, наверное, месяца два... с тех пор, как умерла его супруга. Старческим, сухим голосом напевает «темную ночь» под скрип кресло-качалки, а затем кашляет до свиста в усталых лёгких. И так же долго ходит, перебирая вялыми ногами и шаркая тапочками, успокаивая кашель и разрывающуюся от тоски и одиночества душу. Выше этажом почти каждый вечер плачет наказанный ребенок. Плачет жалобно...

Лилии. Она открыла глаза и ослепла от резкого холодного электрического света. От белых, отдающих синевой кафельных стен. Холод проникал под тонкую застиранную простынь, посылая нечеткие импульсы в ее ещё туманную голову. Осознав, что ей холодно, она поняла, что жива. Сердце непроизвольно забилось чаще, и какая-то тихая радость начала подниматься и расти внутри ее существа. Какая она слабая. Еле еле повернула голову на бок. Горячие слезы обожгли ледяную кожу плеча. Она все вспомнила. Их 16-я с Никитой годовщина свадьбы...

Людмила. Она была солнечная Ей было 28. Лёгкая, худенькая, даже слегка угловатая, как подросток. До неё, я видела такую укороченную стрижку «каре» только в кино у французских актрис. По моему мнению, Людмила и выглядела, как самая настоящая француженка. Узкие насмешливые губы, изогнутые брови-нити. И детские озорные голубые глаза. Ей больше бы подошло имя Татьяна, а не Людмила. И уж никак ее облик не соответствовал занимаемой ею должности режиссера. Внешность довольно часто бывает обманчива. В случае...

Поезд ещё не прибыл. Ольга сбавила шаг. Тяжёлая корзина, накрытая чистым куском ткани, была ещё и неудобной. Поставив ношу на асфальт, девушка расслабила затекшую спину. Тряхнула кистями рук, снимая напряжение. «Пирожки! Горячие пирожки!» - донёсся со стороны перрона знакомый голос. Встрепенувшись, Оля схватила ненавистный груз и потащилась на звуки голоса. Жаркий полдень заставлял встречающих изнывать от жары в ожидании поезда. Солнце плавило товарные составы, рельсы, асфальт. Усиливало над вокзалом запахи мазута, машинного масла и всевозможной еды...

Сквозь плотную штору утренний свет совсем не попадал в небольшую квадратную комнату с высокими потолками «сталинской постройки», но по шуму и многоголосью улицы ,скрытой за балконной дверью было понятно, что уже позднее утро. Таял последний день декабря. Она, не спеша, потянулась. Взяв с прикроватной тумбочки резинку, собрала волосы в пучок и застыла, ещё какое-то время сидя на кровати. Ее раздражала вся эта предновогодняя суета, эти бессмысленные приготовления и ритуалы. Разве можно изменить жизнь, просто перевернув листок календаря? «Я же не ребенок что бы верить в сказки, - думала она...