Манушева Мэрикэйт

Те, кто слышал Рассела Конвелла или знал его лично, признают обаяние этого человека и его огромную силу; но есть много, и среди них те, кто контролирует рекламу через книги и газеты, которые, хотя и должны быть самыми горячими в своем энтузиазме, никогда не чувствовали влечения слушать его, и, если они вообще знают о нем, думают о нем как о человеке, который просто радует простых людей, забывая в своей гордости, что каждый действительно великий человек радует простых людей, и что простота и прямота являются атрибутами настоящего величия...

Огромное количество образованных и культурных людей совершенно ничего не знают о нем и его работе в мире — люди, которые считают себя в курсе мировых событий и тех, кто создает и движет миром. Это необъяснимо, за исключением того, что никогда не было человека, более лишенного способности к самоэксплуатации, саморекламе, чем Рассел Конвелл. И при простом их...

Многие литераторы, в том числе Ральф Уолдо Эмерсон, присутствовали на богослужениях, и доктор Конвелл убедил Оливера Уэнделла Холмса прочитать эти строки, и они были выслушаны в глубокой тишине до их прекрасного конца. Конвелл, несмотря на его широкое влияние на миллионы людей, никогда не завоевывал славы, признания, общей известности по сравнению со многими людьми с незначительными достижениями...

Он всегда завоевывал любовь тех, кто его знал, и Баярд Тейлор был одним из многих; он и Баярд Тейлор любили друг друга за долгое знакомство и совместный опыт путешествий по всему миру в те годы, когда сравнительно немногие американцы посещали Нил и Восток или даже Европу. Когда Тейлор умер, в Бостоне была поминальная служба, на которой Конвелла попросили председательствовать, и, поскольку он хотел чего-то большего, чем выступления, он пошел к Лонгфелло и попросил его написать и прочитать стихотворение по этому случаю...

Его скромность идет рука об руку с добротой, и я видел, как он позволил представить себя своей пастве в своей собственной церкви, когда собирался прочитать там лекцию, только потому, что присутствовал бывший студент университета, который, как знал Конвелл, был полон решимости сказать что-то внутри стен Храма, и это казалось единственной возможностью. Я заметил, когда он путешествует, что лицо разносчика газет светлеет,...

Он не одобряет похвалы; если он кому-то нравится, его симпатию нужно выражать не словами, а помогая в хорошей работе. То, что его церковь преуспела, произошло благодаря преданности людей; то, что университет преуспел, произошло благодаря великолепной работе учителей и учеников; то, что больницы сделали так много, произошло благодаря благородным заслугам врачей и медсестер. Ему, как он сам это выражает, понимая, что успех пришел к его планам, кажется, что реальность - это всего лишь мечты. Он поражен собственным успехом. Он думает главным образом о своих собственных недостатках...

И все эти трудности, все эти путешествия и лекции, которые проверили бы выносливость самых молодых и сильных, этот человек старше семидесяти лет принимает на себя, не получая ни капли личной выгоды, ибо каждый доллар, который он зарабатывает на этом, отдается на помощь тем, кто нуждается в помощи. То, что доктор Конвелл чрезвычайно скромен, является одной из любопытных черт его характера. Он искренне верит, что написать о своей жизни было бы, в основном, просто рассказать, что люди сделали для него. Он знает и признает, что работает не покладая рук, но с глубокой искренностью приписывает успех своих планов тем, кто поддерживал его и помогал ему...

Он не думает о том, чтобы претендовать на отдых, заработанный трудом всей жизни, или, если он когда-нибудь это сделает, мысль о мече Джона Ринга мгновенно восстановит его горячую серьезность. То, как он это делает, как он может продолжать в том же духе, - величайшее чудо из всех. Передо мной список его занятий на летние недели этого, 1915 года, и я его приведу, потому что он будет гораздо яснее, чем общие заявления, показывать, какую работу он выполняет...