Матвей Милованцев

В аэропорту, дожидаясь объявления на посадку, гулял вокруг ларьков, приглядывая сувениры. Купил кораблик Кольке. Выбрал для Марины недорогие янтарные сережки и призадумался, что купить дочке. Украшения? Ведь уже шестнадцать. А что это Павлов там говорил про Иринку и своего Димку? Что старина Сашок имел в виду? Даже стало как-то обидно. Пройдет два-три года — и что же? Приходит в дом некий молодой человек — конечно, Димка Павлов парень грамотный, неплохой, — и забирает, понимаешь ли, родную дочь?.. Вячеславу Ивановичу было непонятно. Они же дети! И он купил Ирке куклу в национальном костюме. В министерство Быков попал к концу рабочего дня...

Как вы считаете, почему Киреев обратился именно к вам? — У нас рыба хорошая. И коптильня отменная. К нам многие обращаются. Мы стараемся не отказывать. Ну а когда сама столица!.. Почли за честь. — Я думаю, — сказал Лагутенко, — если вас, Вячеслав Иванович, волнуют причины обращения Киреева именно к нам, они просты. Дочь его живет в нашем городе. А через нее он всегда может что-то решить, не выезжая сюда лишний раз. Может быть, вы хотите встретиться с ней? — Хочу, — твердо сказал Быков. * * * Полковник из Москвы показался Маше симпатичным. — Ваш отец уполномочивал вас поддерживать связь с колхозом «Звейнекс»? — без всяких околичностей приступил он к сути дела...

Быков ознакомил Людмилу Тимофеевну Пастухову со статьей, предусматривающей ответственность свидетеля за дачу ложных показаний. Процедура вызвала неординарную реакцию: — Так это самая правда, знаете ли, в моих интересах!.. — В глазах Людмилы сверкал гнев праведный. Она начала говорить о негодных порядках в «Ветерке». Вячеслав Иванович лишь кивал головой. Что ж, письмо из Малаховки, безусловно, написано под влиянием темпераментных речей этой женщины. Понять ее, конечно, можно, мужа защищает, все верно. Затем она долго повествовала о Борисе — он такой, который никогда ни в чем... И это укладывалось в схему письма из Малаховки...

Чтобы избавиться от наваждения, Киреев снова заставил себя посмотреть на стеллажи с книгами. Что тут рассусоливать! Он не смог. Неужели можно подумать, что те слова ему ничего не стоили? Да он десять лет жизни сегодня оставил в кабинете следователя! Шел с одной мыслью — нужно суметь быстро оценить ситуацию, расклад ситуации: в чью она пользу, против кого. Это трудно, но с учетом профессионализма, наработанного десятилетиями в журналистике, — можно. Вот на чем все строится: на двух квитанциях, которые дурак Борька сунул ему в ящик стола! Ну что ж, подумал тогда Киреев, и на такой поворот событий готов ответ...

Виктор Николаевич ответно глянул так, что Квакину стало неуютно. XVII «Прямо спрут какой-то, а не дело», — в сердцах сказал майор Абашкин из ОБХСС, когда они с полковником Быковым возвращались из совхоза «Зеленодолье». Это сравнение Быков вспомнил сразу, как только генерал заговорил о Балакине. — Когда вы, Вячеслав Иванович, вели дело по Треухову и работали с его контрагентами, Балакин проходил у вас свидетелем. Быков помрачнел. Он был одним из многих следователей МВД СССР, которые трудились над раскрытием громкого, очень громкого дела «столпов» торговли Треухова, Певцова, Соловьева и Носова. — Нет-нет, — заторопился внести пояснения генерал, видя изменившееся лицо полковника...