35и222

и325323ии35325

5и23532и3223и

и523532и325и23

3и525и2и32

и532535и32и53532

— Если Тэдди-паша не побрезгует. Видишь ли, Тэдди, я в первый раз иду с Фрэнсисом в качестве капитана. Правда, скорлупки в пятнадцать тонн. Она мало чем отличается от пинассы, разве прочностью набора. — С Томом пойду кем угодно, — твердо сказал наш герой. — Тогда в роль «Бенедикта» впишем мистера Зуйоффа как первого кандидата на пост четвертого помощника капитана. Ну, сейчас я кратко изложу, что будет, где, когда и с кем. А уж потом отпущу его к вам, — последняя фраза была обращена к миссис Мэри. — Хорошо. Только один вопрос, можно? — спросила хозяйка дома, вышколенная повелителем ее не хуже мусульманских женщин...

— Ну что, Тэдди, отдыхать после Турции будешь или готов в новый поход? — весело спросил хозяин дома. — Как раз отдохнул и начал искать подходящее дело. — И попал сюда. А если поход на три года и опасный, как никакой другой? — Если с вами, то готов! — Ну и молодец. Ты принят. А кем точно — разберемся позднее. — На борту, — сказал Муни, ухмыляясь, — Фрэнсис любит иметь в команде людей, о которых ни один инспектор не сможет сказать, матросы они или офицеры, и вообще, кто они такие и зачем. Возьми того же Диего. — Том, добавь: они-то всегда и оказываются самыми полезными! — перебил Дрейк...

— Сам ты инквизитор. Хорошо, я передам твою записку. Подожди. — И медленно удалился внутрь дома, заперев дверь за собой. Федор остался ждать, мечтая о полном посрамлении привратника. Скажем, мистер Фрэнсис выйдет сам… Или нет. У него же гости. Прикажет принять немедля… Или даже лучше… Тут двери распахнулись и, впереди привратника, выскочили миссис Дрейк и добрый старый Том Муни. — Боже мой, Тэд! Совсем большой! Я-то собралась чмокнуть тебя по-матерински! — вскричала хозяйка большого белого особняка. А Том молча облапил, сдавил на мгновение короткими стальными ручищами и выдавил из себя: — Крепок...

Федор прослужил в турецком флоте (главным образом в Магрибе, в самой Турции почти что и не бывал) около трех лет. Как ему жилось там, каков был размер его гарема, чего он на этой службе достиг и почему ее оставил — я расскажу особо в третьем томе данного романа, «Сквозь смуты». А сейчас мы с вами перескочим сразу в год одна тысяча пятьсот восемьдесят седьмой. Явившись дождливым летним днем, с увесистыми кошелями в заплечном мешке и в рундучке, Федор поселился у Кэт. Узнав даже не его самого, а его шаги на лестнице, Кэт отпихнула очередного приятеля, кратко сказав: «Быстро одевайся, приятель, и...

— Не первый же раз в своей жизни мужика в море провожаешь. И не в последний, надо думать. Это подействовало, да еще как! Кэт замолкла, слезы вмиг просохли и Кэт сиплым от рева голосом гневно сказала: — Грубиян! Об этом мог бы и не напоминать в такую-то минуту! Чурка бесчувственная! …Выйдя за дверь домика Кэт, с мешком за плечами, рундучком в левой руке и дубинкой из горного вяза, упругой и тяжелой, годной хоть от собак оборониться, хоть от грабителей, с широким матросским ножом за голенищем, Федор подумал, что таким одиноким, как сейчас, он не был, даже когда жил в порту и спал на бухте тированного пенькового троса...

— Фрэд, я ставлю выпивку — сколько в тебя за один раз вместиться. До упаду. Но мне нужна скучная правда. И ничего, кроме правды. А то когда ты про Новый Свет брешешь, я могу правду от брехни отличить, потому что сам там был. И не раз. А тут уж придется… — Турецкая империя — страна хорошая, жизнь там для нашего брата удобная. Вот слушай лучше, что я тебе про другое расскажу, поинтереснее… И Фрэд рассказал Федору немало полезного. Хотя и приходилось то и дело напоминать: «Правда и только правда!» Оказывается, чтобы турок держал слово, данное иноверцу, надобно, чтобы он, произнося клятву, смотрел в сторону Мекки, а руку (и непременно правую!) держал на книге «Коран»...

— Как «мориски» для крещеных мавров в Испанской? — Да, примерно так. Или даже точно так. А тогда я спросил, какой нации люди преобладают среди ренегатов.: «Славяне, греки, албанцы, итальянцы, каталонцы». Тут-то я про тебя и вспомнил. Ведь, если я правильно понимаю, русские — тоже славяне? — Тоже-то тоже, только вот… — Тэд, давай рискнем? Наш великий капитан воюет с ирландскими мятежниками и нам неизвестны его планы. Хотя, если б он собирался за океан — команды бы знали. Может быть, он вовсе решил более не плавать за океан — он же теперь человек богатый, к чему рисковать своей шкурой? Он теперь может нанять наилучшего капитана...