Комарова Ахмагулла

“Он ушел, и все вокруг казалось ему темным. Это было Рождество, но сам факт того, что это было Рождество, только усугубил его депрессию - Рождество было таким неестественным временем для несчастья! Но через несколько минут он вернулся, сияющий, вне себя от радости, сияющий от счастья, размахивая клочком бумаги в руке, который был чеком...

И время от времени наступает момент, когда гора вырисовывается слишком угрожающе, даже после самых смелых усилий и глубочайшего доверия. Такое время пришло — долг в десять тысяч долларов был нависшей горой, которую он тщетно пытался сдвинуть. Он все еще мог молиться, и он молился, но это был один из тех случаев, когда он мог только думать, что что-то пошло не так. Декан университета, который много лет был тесно связан...

Рассел Конвелл, несмотря на свой превосходный оптимизм, также является человеком глубоких депрессий, и это происходит из-за самого огня и пылкости его натуры, ибо в такой натуре всегда есть равновесие. Он верит в успех; успех должен прийти! — успех сам по себе для него почти религия — успех для него самого и для всего мира, который будет стремиться к нему! Но бывают моменты, когда ему грустно и он сомневается в какой-то конкретной возможности...

Было бы жестоко и безвозмездно предполагать, что это произошло потому, что их имена не могли быть прикреплены лично, или потому, что работа непритязательного рода среди непритязательных людей; нужно просто сказать, что ни они, ни их агенты не позаботились о помощи, за исключением того, что один из самых богатых, чье имя является самым выдающимся во всем мире в качестве дарителя, однажды, в ответ на сильное личное заявление, дал три тысячи пятьсот долларов, что является степенью ассоциации богатых с любой из разнообразных работ Конвелла...

В более позднее время возникла настоятельная необходимость в сумме в десять тысяч долларов. Это было необходимо, оплата была обещана. Это было для некоторых строительных работ в университетских зданиях Храма. Наступил последний день, и Конвелл и те немногие, кто знал о чрезвычайной ситуации, пребывали в глубоком унынии. Это была слишком большая сумма, чтобы просить церковников возместить ее, потому что они не были богаты и уже щедро жертвовали свои скудные средства на церковь, а затем на университет...

А затем, буквально в тот самый день, когда владелец записки должен был начать против него судебное разбирательство, ему по почте пришел чек на ровно нужную тысячу долларов от человека с Запада — человека, который был ему совершенно незнаком. Оказалось, что сестра этого человека, которая была членом Храма, написала своему брату о работе доктора Конвелла. Она ничего не знала ни о какой особой потребности в деньгах,...

Он перепробовал все источники, которые казались ему открытыми, но тщетно. В данном случае он не мог открыто обратиться к членам церкви, поскольку это было в первые дни его пасторства, и его рвение к органу, его желание и решимость иметь его в качестве необходимой части церковного оборудования превзошли суждения некоторых из его лучших друзей, в том числе дьякона, который отправился за ним в Массачусетс. Они настаивали на отсрочке до тех пор, пока не будут покрыты другие расходы, и он поступил вопреки их совету...

В свое время, в первые дни его церковной работы в Филадельфии, была абсолютно необходима выплата тысячи долларов, чтобы предотвратить судебный иск в связи с долгом за церковный орган. На самом деле, это было хуже, чем долг; это была записка, подписанная им лично, которая должна была быть выплачена — он всегда был готов взять на себя личную...

Его искренняя вера в молитву делает его твердым верующим в ответы на молитвы и, фактически, в то, что можно назвать прямым вмешательством Провидения. Несомненно, мистическое напряжение, унаследованное от его матери, также имеет к этому большое отношение. У него типично домашний способ выразить это с помощью одной из его любимых сентенций, которую он любит ободряюще...

И человек, который сотворил это чудо контроля, вызвав из прошлого воспоминание о встрече с двумя исчезнувшими великими людьми земли, стоял перед своим народом, вел их, пел вместе с ними, его глаза светились внутренним светом. Его магия внезапно перенесла их в дух старых дней лагерных собраний, дней первопроходцев и трудностей, когда религия так много значила для всех, и даже те, кто ничего не знал о таких вещах, чувствовали их, пусть и смутно...