Оболдуева Фирдоус

“Он вдохновляет своих братьев в служении Иисуса Христа”, - так написал этот епископальный настоятель. “Он друг всему доброму, враг всему злому, сила для слабых, утешитель для скорбящих, человек Божий. Эти слова исходят из сердца того, кто любит, чтит и почитает его за его характер и его поступки". Доктор Конвелл совершил несколько прекрасных и необычных поступков в своей церкви, установил некоторые прекрасные и необычные обычаи, и можно видеть, как узкие и поспешные критические замечания давным—давно...

И доктору Конвеллу было так больно, что в течение десяти лет он не приходил на наши конференции. Но все это давно изменилось. Сейчас ни одного служителя не встречают так радушно, как его, и я не верю, что с тех пор, как он снова начал приходить, не было ни одного случая, чтобы его не попросили что-нибудь нам сказать. Мы давно преодолели нашу ревность, и мы все любим его”. И дело не только в том, что священнослужители его собственной конфессии восхищаются...

Я мог понять многое из того, что он имел в виду, потому что один из баптистских служителей Филадельфии сказал мне с некоторым стыдом, что поначалу на самом деле было так, что, когда доктор Конвелл входил на одно из регулярных собраний служителей, все держались в стороне, ни один не выходил вперед, чтобы встретить или поприветствовать его. “И все это из-за нашей зависти к его успеху”, - горячо сказал министр...

Он чувствительный человек, несмотря на свое самообладание; он страдал, и остро, когда на него несправедливо нападали; он также чувствует боль такого рода в течение длительного времени, потому что даже прошедшие годы не полностью заглушают ее. “Когда мне было больно или когда я разговаривал с надоедливыми чудаками, я старался позволить Пейшенс сделать свою идеальную работу, потому что именно эти люди, если у вас хватит терпения с ними, могут впоследствии помочь”. И он продолжил немного рассказывать о своих...

Самая любимая из всех максим этого человека из максим - “Пусть у Пейшенс будет идеальная работа”. Снова и снова он любит повторять это, и его друзья смеются над его любовью к этому, и он знает, что они это делают, и сам смеется над этим. “Я утомляю их всех, - говорит он, - потому что они слышат, как я говорю это каждый день”. Но он говорит это каждый день, потому что это так много значит для него. По его мнению, это постоянное предупреждение против гнева, нетерпения или чрезмерной поспешности - недостатков,...

Видите ли, он всегда мыслит масштабно! Он мечтает о больших мечтах и добивается большого успеха. Всю свою жизнь он говорил и проповедовал успех, и у него есть реальная и очень практичная вера в то, что делать большое дело так же легко, как и маленькое, и, на самом деле, немного легче! И поэтому он, естественно, не понимает, почему человек должен довольствоваться мелочами жизни. “Если ваши комнаты большие, люди придут и заполнят их”, - любит говорить он...

В то время университет, Университет Темпла, как он сейчас называется, даже не был колледжем, хотя, вероятно, он назывался колледжем. Конвелл организовал его, и он состоял из нескольких классов и учителей, собиравшихся в крайне неадекватных помещениях в двух маленьких домиках. Но воображение Конвелла рано нарисовало великолепные новые здания с жильем для тысяч людей!...

Когда строилась большая новая церковь, члены церкви были смутно встревожены, заметив, что, когда сооружение достигло второго этажа, на этой высоте, со стороны примыкающей к пустой и не выкупленной земле, было построено несколько дверей, которые открывались буквально ни во что, кроме пространства! Когда его спрашивали об этих дверях и их предназначении, доктор Конвелл давал какой-нибудь небрежный ответ, как правило, о том, что они могут быть превосходными в качестве пожарных лестниц...

“И это произошло так странно и так естественно! Ибо чек был от женщины, которая глубоко интересовалась его работой и которая прислала чек, зная, что в общем-то он необходим, но не имея ни малейшего представления о том, что в этом есть какая-то неотложная необходимость. Это было восемь или девять лет назад, но, хотя донору в то время сказали, что доктор Конвелл и все мы были очень благодарны за подарок, только совсем недавно ей сказали, насколько это было кстати. И как это изменило...

Постоянная серьезность Конвелла, его желание не упустить ни единого шанса помочь ближнему, часто придает его голосу, когда он проповедует, нотку нетерпения, тревоги. Но когда он молится, когда он обращается к Богу, его манеры претерпевают тонкие и неосознанные изменения. Груз соскользнул с его плеч и был взят на себя высшей силой. В его осанке, какой бы достойной она ни была, появляется бессознательное увеличение достоинства. В его голосе, таком же твердом, как и раньше, появляется более глубокая нотка твердости. Он склонен...