Антипова Бурхан

“Я поднял ее на плечо”, - говорит доктор Конвелл, рассказывая об этом; потому что, услышав эту историю в другом месте, я попросил его рассказать ее мне самому, потому что это казалось слишком странным, чтобы быть правдой. “Я поднял ее к себе на плечо” — и понимаешь, какую красивую сцену, должно быть, устроила маленькая девочка, пробираясь сквозь толпу людей, вытирая слезы и гордо восседая на плечах доброго, высокого, темноволосого мужчины! “Я сказал ей, что приму ее, и я так и сделал, и я сказал ей, что когда-нибудь у нас будет комната, достаточно большая для всех, кто должен прийти....

Когда доктор Конвелл впервые возглавил небольшую общину, которая привела его в Филадельфию, это была действительно маленькая церковь как по численности, так и по размеру здания, которое она занимала, но под его руководством она быстро стала настолько популярной, что церковные службы и службы воскресной школы были настолько переполнены, что не было места для всех, кто приходил, и всегда были люди, отвернувшиеся от дверей. Однажды днем маленькая девочка, которая очень хотела пойти, повернула назад от дверей воскресной школы, горько плача, потому что ей сказали, что там больше нет места...

В каждый момент жизни Конвелла видно, что он побеждает благодаря своему замечательному личному влиянию на старых и молодых. Каждый шаг вперед, каждый достигнутый триумф происходит не только от его собственного энтузиазма, но и благодаря тому, что он вкладывает этот энтузиазм в других. И когда я узнал, как получилось, что были построены нынешние церковные здания, это была еще...

Мечтатель, каким Конвелл всегда является в связи с его огромной практичностью, и движимый духовными влияниями жизни, более чем вероятно, что не только Филадельфия нуждалась в обращении, но и тот факт, что Филадельфия, как город, много значила для него, поскольку, приехав на Север, раненый с поля битвы Гражданской войны, именно в Филадельфии о нем заботились, пока его здоровье и силы не восстановились...

Я спросил его, трудно ли ему было отказаться от прибыльного закона ради бедного служения, и его ответ произвел восхитительное впечатление о его способности с юмором проникать в человеческую природу, поскольку он сказал с добродушным блеском в глазах: “О да, это было мучительно, но, знаете, в этом есть что-то вроде романтики самопожертвования. Я скорее предполагаю, что прежние мученики скорее наслаждались тем, что были мучениками!” Конвелл недолго пробыл в Лексингтоне. Борющаяся маленькая церковь в Филадельфии услышала о том, что он делал, и поэтому старый дьякон подошел, чтобы увидеть и услышать...