Геннадий Шмаков

Это бегство в себя. Бегство из обычных границ поведения. Идея самоубийства неотступно преследует подростка. Оно воображаемо, значит, естественно. Желание осуществить это на деле — болезнь. В тот момент, когда идея самоубийства должна реализоваться, подросток словно становится бесполым, отрицающим какое-либо желание. Он снова переживает нежелание своих родителей иметь ребенка, о чем он подозревал и раньше, когда родился. Но такое переживание характерно не для всех суицидных случаев. Те, кто доводит дело до конца, убеждены, что они лишние в семье...

Дети, которые рождаются у матерей с нормальным разрешением беременности, у матерей, которые не боятся родов, которые желают своего ребенка и ждут его, — такие дети не подвержены анаклитической депрессии. Предродовые и послеродовые страхи вполне объяснимы — это случается в нашем обществе, где матери часто остаются без собеседника. Надо ли доискиваться этих пренатальных страхов у подростка, который страдает отсутствием желания даже по отношению к тому, что он умеет талантливо делать, к тому, что придает ценность его личности? Это повторение того, что он уже испытал в какой-то момент своей жизни...

Эффективность этих мер и особенно превентивные воспитательные меры — предмет больших споров. В самом деле, есть страны, где полагают, что объективная информация может лишь усугубить проблему — муссирование ее наталкивает-де молодежь на эксперименты в этой области; в других же странах, напротив, благоприятствуют проведению воспитательных мер, направленных против злоупотребления наркотиками. Однако, поскольку никакой оценки ни одной из этих программ до сих пор не дано, понять, насколько указанные методы эффективны или опасны, не представляется возможным...

Согласно исследованию по проблемам здоровья подростков (во Франции), проведенному одним из отделов Национального института здоровья и медицинских исследований (INSERM), результаты которого были опубликованы, в 1988 году, употребление не только психотропных средств, но и «мягких» наркотиков и часто сопутствующего им алкоголя (коктейль) является таким обычным делом, что это не может не настораживать. Вот цифры: приблизительно 1 мальчик из 2 и 1 девочка из 3 или 4 выкуривают по крайней мере 10 сигарет в день и регулярно употребляют алкоголь, это 52% мальчиков-подростков и 21% девочек...

Граница между «мягкими» и «жесткими» наркотиками неотчетлива. Из опыта следует, что переход существует. Молодые люди хвастаются тем, что могут не переходить этой границы, могут остановить себя. Алкоголизм взрослых имеет светский характер, они пьют для удовольствия. Молодые же курят «травку» не только в моменты разочарования или неудач, стрессов, но просто чтобы «словить кайф», расслабиться после работы. Это почти что ритуал: подростки собираются вместе; даже когда, как они говорят, «выпадают в осадок», им очень нравится вместе предаваться этому занятию, будто это пикник, завтрак на траве...

Не надо разговаривать с ними на языке одобрения, но еще меньше подходит язык репрессивного наказания или морального осуждения. Язык нужно выбирать с ясной головой и со знанием дела: «Мы выслушали вас. Общество подает дурной пример или предлагает другие пороки или ловушки. Ваше право предпочитать пассивные удовольствия. Но знайте, что, когда вы станете взрослыми, вам не на что будет опереться. Вы заплатите за отсутствие собственного опыта опасностью превратиться в бродяг». Принимая гашиш, молодые разрушают даже сексуальные отношения, которые у них все-таки должны быть...

Молодежь больше не верит, что общество может измениться, идя по демократическому пути. Они даже перестают участвовать в голосовании. Но у них нет в то же время и никаких программ общественного развития. Ценности, за которые они держатся, — дружба и любовь — не вступают в противоречие с практикой курения гашиша. С сексуальными отношениями дело обстоит иначе. «Мягкий» наркотик не облегчает сексуального обмена, он позволяет обходиться без него. Это имеет негативные последствия (непереносимость боли, неудобств)...

Многочисленные статистические анализы ясно показывают, что дети, вышедшие из низших социальных слоев, более подвержены школьным неудачам (8, 9). В самом деле, препятствия, которые ставят перед человеком географические, социальные, экономические и культурные условия, — все это факторы, которые не могут не влиять на школьные успехи подростков: бедность, плохие бытовые условия мешают представителям менее обеспеченных классов развивать свои интеллектуальные и языковые возможности, подчеркивается разница...

«Это безвредно, — протестует телеманьяк. — Целебный отвар телевидения менее вреден, чем все ваши медикаменты и ваше светское пьянство». Подростки относятся к «мягким» наркотикам как к чему-то обычному. Для них они означают утверждение своей свободы: «Потому что ваше общество запрещает их... Я могу переступить через это. А это стоит всех ваших наркотиков». На основании бесед со школьниками, которые регулярно курят гашиш, можно выделить два основополагающих момента, свидетельствующих о «плохой приживаемости»...

Эффективность японской воспитательной системы объясняется еще и структурой японской семьи, целиком обращенной на развитие ребенка; роль матери в школьных достижениях очень важна. Процент охвата школьным обучением подростков от пятнадцати до девятнадцати лет в Японии выше, чем в странах Запада: 94% всех молодых людей заканчивают школу второй ступени, и 40% из них поступают в университеты. Однако такие успехи достигаются ценой больших усилий, которые с трудом даются детям и плохо на них отражаются, так что приходится отказываться иногда от первоначальных целей системы...