Елена Левашова

Грузовик резко тормозит возле КПП. Повсюду колючка, бетонные блоки, на входе мельтешит молодой солдат с румяным, немного уставшим лицом. – Ждите здесь, – бросает водитель и выходит, хлопнув дверцей. Я вижу, как он разговаривает с дежурным, тот куда-то звонит. Минуты тянутся, как смола. Сердце стучит где-то в горле. Водитель возвращается. Его лицо говорит обо всем, еще до того, как он открывает рот. – Девушка, тут неувязка. Начальник части не разрешает въезд волонтерам без согласования с округом. Тем более, в части проверка… Не до того. Груз примем, а вы уезжайте. Поезд через три часа, успеете вернуться в город. Мой хрупкий план прикинуться волонтером рушится с оглушительным треском. Не могу больше терпеть… Устала до чертиков… Трое суток в поезде, пять часов на автобусе по бесконечной, безжалостной тайге с черными, теснящимися к проселочной дороге елями и соснами, пахнущим хвоей, мокрым мхом и дымом воздухом…Таким же дымом пахло от куртки мужа, когда он возвращался с учений семь лет назад. Я зарывалась лицом в грубую ткань и смеялась: «Вас там на костре, что ли, поджаривают, Пашка?». А он целовал макушку: «Это запах денег, Нинка. Скопим и купим свою квартиру». Он так хотел сделать нас счастливыми. Заработать. А через полгода случился теракт, солдаты его части погибли, а он… Пропал без вести. – Как это нет?! – ору, вываливаясь из кабины. – Немедленно меня пропустите! Я семь лет искала мужа! Семь лет! Вы понимаете?! Пустите меня! Мне нужно только увидеть его! Василий… Вон он, посмотрите на фотографию, я распечатала. Ну же! Дежурный солдатик непроницаем, как гранитная глыба. – Без разрешения полковника Резника я не могу вас пропустить. – Тогда ведите меня к этому полковнику! Сейчас же! – я почти не контролирую себя. Слезы льются ручьем, но я их не чувствую. В груди нестерпимо печет. – Мне позарез нужно с ним поговорить! Скажите ему… Скажите, что к Василию Белозерову приехала жена. – Проверка в части, женщина. Уезжайте, – произносит невысокий, полноватый мужчина, вышедший на подмогу солдатику. – Хорошо, я подожду, когда ваш Резник закончит работу. Он же выходит отсюда? А Белозеров здесь? Позовите его, пожалуйста. – Его сегодня нет. – Точно? Как такое может быть? А… А Людмила, его жена здесь работает? – Нет такой. Уходите. – Я подожду вашего начальника. – Ваше право, – равнодушно отвечает толстяк, закрывая перед моим носом дверь. Здесь невыносимо шумно… Неподалеку бежит горная река, рычат дизельные двигатели военных УАЗов, по воздуху проносятся отрывистые команды. Слышится шум тяжелых шагов. Наверное, у солдат строевая подготовка перед проверкой? Отдаю бережно упакованную Анной Марковной сумку с провизией для солдат – консервы, сгущенка, сухие супы, варенье… Мы всем домом творчества собирали… Толстяк забирает сумки и, не прощаясь, уносит их прочь. Над рекой собирается туман, холодает… Я тепло одета, но успела проголодаться и замерзнуть… Все-таки, таежная осень не такая, как в моем городе… У нас и зима теплее, чем здесь. Потираю руки и бреду по тропинке к реке. Под ногами хрустит гравий, ломаются влажные ветки… Слезы текут по щекам, я их слизываю, морщась от привкуса соли… Никогда еще меня так нагло не прогоняли. Водила, конечно, предложил довезти меня до станции, но какое там? Я никуда не уйду, пока не увижу мужа… Предателя, скрывавшегося от меня семь лет под другим именем… Это же надо – Василий Белозеров. Вы только подумайте? Чем ему Павел не угодил? Сама не замечаю, как ухожу все дальше от части… Уже темнеет, надо бы вернуться и подкараулить этого Резника, или как там его? Разворачиваюсь, не узнавая тропинки… – Ау! Есть кто живой? Лю-ди-и! Топаю вверх, плутаю между густых деревьев с холодными, мокрыми стволами. Господи, только бы не потеряться… Ночевать мне негде. Чем я только думала, отправившись на прогулку по лесу? А эти архаровцы тоже хороши… Отпустили одинокую женщину, даже чаю не предложили… Тлеющий уголек паники превращается в ослепительный пожар. Я бегу по лесу. Касаюсь деревьев, спотыкаюсь о влажные, склизские бревна… А потом падаю… Качусь кубарем по склону, морщась от накатившей боли… litmarke