Илья Уливанов

Она лечила всех, не делая разницы между берсерками, уцелевшими хирдманнами тэна Атли и теми, кто пришел в Фолькьерк с мечом в руках. Люди покойного Орма лежали на самодельных койках бок о бок со всеми остальными – и делить им больше было нечего. Игровая условность подарила всем жителям Гардарики совершенно фантастическую регенерацию, а знания Иде и вовсе ставили на ноги раненых в считанные часы. Разве что с самыми тяжелыми приходилось повозиться подольше. И в моей помощи дева… хотя скорее тетя-целительница не нуждалась. Она бесстрашно вытолкала даже Хрольфа и не разрешила ему навестить метавшуюся в лихорадке Айну...

— Я не знаю даже, почему оказался здесь! — Я махнул рукой. — Мне предстоит многому научиться и пройти Путь Семнадцати Ступеней — но для чего? — Хотя бы для того, чтобы выжить, — мрачно усмехнулся Хариш. — У тебя уже немало врагов, а со временем станет еще больше. Все четыре клана будут охотиться за тобой и желать твоей смерти. — Верно. — Я подтянул и пристроил меч к себе на колени. — И они отыщут меня везде — куда бы я ни пошел. — Что ты собираешься делать, Рик-северянин? Хариш вдруг посмотрел мне в глаза. Нет, он не говорил прямо… но будто бы у меня был выбор. — Я покину Ашрей, — вздохнул я. — У меня нет права подвергать опасности тебя и остальных… Вы и так лишились каравана по моей вине...

Неведомая сила мяла и крушила его тело, ломая ребра и превращая человека в скулящий кусок мяса. Его чуть приподняло в воздух и там расплющило. Он еще несколько раз дернулся и затих перед тем, как рухнуть на землю бесформенным мешком размолотых костей. — Значит, я все-таки не ошибся… — негромко проговорил Хариш. — Техника Костяных Пальцев. Оружие клана Черной Змеи. Никто из ныне живущих Кшатриев не смог бы использовать его… кроме тебя, Рик-северянин. Глава 27 — Похоже, ты знаешь про меня даже больше, чем я сам. Я бросил меч и сам опустился на затоптанную траву. Сказалось напряжение — во время боя я выжал из своего тела все, что мог, а последнее усилие и вовсе высушило меня до капли...

А через некоторые время я услышал и звуки. Не так уж и близко — в тишине леса даже самый тихий хруст под ногами разносился на четверть мили — но все же мы явно были на верном пути и понемногу догоняли дикарей. — Легче шаг, Рик-северянин, — прошептал Хариш, прижимаясь к дереву. — Они наверняка ждут нас, но если подойдем незамеченными — успеем защитить женщин. Я крался за ним, стараясь ставить ноги след в след, чтобы не нашуметь. Чем ближе мы подбирались к дикарям, тем сложнее становилось прятаться. Я уже видел мелькавшие среди деревьев разноцветные одежды, но то и дело нырял в густую листву или плюхался животом на землю, чтобы не попасться кому-нибудь на глаза...

— Тогда я задал неправильный вопрос. — Я опустился на корточки и коснулся ладонью примятой травы. — Я не вижу здесь никаких следов, но для тебя этот лес — открытая книга. Ты научился всему этому еще когда тебя называли Владыкой, или уже позже? — Только глупец считает, что знает достаточно. Мудрый познает всю жизнь, — ответил Хариш. — Мой Мастер учил меня никогда не полагаться только на Джаду. — И ты учишь меня тому же самому, — догадался я. — Но я до сих пор не могу даже сравниться с тобой. Иногда мне кажется, что ты не так уж много потерял вместе с пряжкой. — Ты и представить не можешь, как много я потерял, Рик-северянин...

Одобрительного крика Хариша я почти не слышал. Боль вспыхнула где-то в запястье, а потом прокатилась выше и засела в локте раскаленным гвоздем. И я свалился на землю, с воплем прижимая к груди сломанную конечность. Глава 25 — Выдохни. Боль — лишь то, что ты ощущаешь. Ее не существует. Но она еще как существовала! Мне уже не раз приходилось получать весьма неприятные травмы — пожалуй, чуть ли не каждый день в этом гребаном мире — но от серьезных переломов местные божества меня все-таки хранили. До этого самого момента. Я снова поднял пульсирующую и распухшую чуть ли не вдвое руку и попробовал пошевелить пальцами...

Я честно просидел минуту или полторы, но никакого облегчения не почувствовал. Темная Кровь уже наверняка понемногу делала свое дело, но ей нужно куда больше времени, чтобы залатать все последствия зверств Хариша… — Не получается? — поинтересовался он. — Странно… Твоя Джаду сильна, но ты не можешь собрать ее, чтобы залечить свои раны… Это не самая простая из Техник Вуса-Мату, но ей владеет любой из высокородных. Ты сможешь, Рик-северянин. Просто потребуется несколько дней, вот и все. Нет, это так не работает. Волей беспощадной случайности, затащившей меня в этот мир, исцеление — одна из базовых Техник всех стихийных кланов — мне недоступна...

— Опасные мысли, Рик-северянин, — усмехнулся Хариш, повторяя мою собственную фразу. — Но ты прав. Когда-то давно все люди были равны перед богами. И Вуса-Мату мог постигать любой, кто оказывался достаточно силен и упрям… Я всегда думал, что Джаду — это подарок, награда для тех, кто шел по Великому Пути даже без помощи всемогущих братьев. Индры, Варуны, Ваи… — …и Агни, — закончил я. — Верно… Рик-северянин. — Хариш искоса посмотрел на меня. — Боги решили, что дар Джаду будет передавать от отца к сыну. И четыре смертных брата стали предками тех, кого сегодня называют Владыками-Кшатриями. Мне вдруг захотелось вырвать собственный язык...

— Ты хочешь учить меня Вуса-Мату? — удивился я. Вот так, сразу? Без каких-то экзаменов, проверок на благонадежность и прочего?.. — Едва ли этим пожелает заниматься кто-то из Кшатриев. — Хариш поморщился. — Высокородные скорее убьют тебя, особенно после того, как ты победил сына Владыки Алуру. А без обучения твоя сила принесет куда больше вреда, чем пользы… Но ты должен поклясться, что никогда не используешь искусство Вуса-Мату против жителей Ашрея. — Клянусь! — выдохнул я. — Мне некуда больше идти, Хариш-джи. Если ты научишь меня сражаться… — Я принимаю твою клятву, Рик-северянин. — Хариш коротко поклонился...

Гнев рванулся изнутри еще раз — и вдруг утих. Я выдохнул, прикрыл глаза и привалился спиной к камням. Даже после жаркого дня они все еще оставались прохладными. Пожалуй, и мне стоит охладить голову. Может, местные и не слишком-то дружелюбны к чужакам, но не они сказали Бабуру слова, после которых он захотел драться всерьез. Мы оба получили то, что заслуживали — но мои раны заживут еще до того, как наступит ночь. А вот парню вполне могло не повезти: я вспомнил, как хрустнула под моими руками переносица. Как ударилось о землю могучее тело, до этого не знавшее поражений… Проклятье. Надеюсь, он хотя бы не повредил позвоночник...