Алексей Мартынов

Могли бы друг другу и в волосы вцепиться, подумал Розенфельд. — Я буду звонить тебе, — пообещала Лайза. — И ты звони. Не обязательно по этому делу. Просто… * * * Обычно, если не требовали дела, Розенфельд приходил в университет подышать. На улице веяло множеством городских запахов, это была постоянная гамма с небольшими отклонениями весной (когда цвели деревья в городском парке), летом (когда доминировал запах горячего асфальта), осенью (о, этот запах гниющих листьев!) и зимой (когда не пахло ничем, только озоном иногда). На работе пахло криминалом, неуловимо и необъяснимо, это был специфический...

— Заявление? — переспросила Лайза. — Но я уже писала! В день похорон. — Ты мне не говорила. Почему? У кого оно? — Ни у кого. Потому и не сказала. Заявление не приняли и посмотрели нехорошо, мне не понравилось. Терпеть не могу, когда мужчина так смотрит. — Неважно. В твоем взгляде, кстати, тоже было нечто такое, когда я сказала, что порчу навела Магда. — А… — протянул Розенфельд. — Лайза, ты же понимаешь… — А ты понимаешь? Происходит страшное! Человек умирает ни с того ни с сего, вчера был здоров, сегодня болен всеми болезнями, завтра его нет в живых. А полиция говорит, что… нет, ничего не...