Азиза Кондрашева

Я стоял примерно в одном квартале от перекрестка. Две точки спешили туда с разных сторон, не подозревая, что им уже не суждено пересечься. Если я не могу быть счастлив, то остается лишь сделать несчастными всех остальных – чтобы они поняли, что же это такое, и чтобы совместными усилиями мы, быть может, смогли бы найти выход из этого незавидного положения.Привычно остановив время, я сделал небольшую пометку в тексте рассказа. Теперь можно подойти ближе и насладиться зрелищем погибающих надежд, которое с недавних пор стало той сценой, что я мог наблюдать вечно. И даже если что-то пойдет не так, и...

—Но нам нужно еще придумать легенду о ее матери,— сказала мадам Ли.— На тот случай, если до кого-нибудь уже дошли слухи.—Можно и ее сделать наполовину маньчжуркой,— предложила Красный Цветок.—Можем сказать, что она покончила жизнь самоубийством после смерти мужа,— добавила Волшебная Горлянка.— Знатная вдова, невинная девочка-сиротка.Красный Цветок отмахнулась от ее слов:—Сойдет и обычная история. После смерти отца младший брат проиграл все семейное состояние и оставил вдову с сестрой влачить нищенское существование.Мадам Ли похлопала ее по руке:—Я знаю, что ты все еще с болью об этом вспоминаешь...

“В эти дни выступление П. Литвинова, Л. Богораз и их товарищей было действительно чудом, тем поступком, который восстанавливает честь целой страны. Они простояли на Лобном месте только минуту…” – записал в дневнике Сахаров[67].Бовин, Егор Яковлев и Лацис на Красную площадь не выходили и писем в защиту осужденных не писали. Не вышли они и из партии в знак протеста. И дело не только в инстинкте самосохранения, хотя и он сыграл тут немалую роль. Они верили, что смогут принести больше пользы, оставаясь внутри системы. Они шли на компромиссы с собой: не говорили прямо то, что думают, но и подлостей не делали и по возможности избегали откровенного вранья...

@И вот за этой репутацией я сюда приехала? Как и его отец, он громоздил одну ложь на другую и все время оправдывался.—Если бы я сказал тебе правду,— говорил он,— разве бы ты приехала? Конечно же нет!Но даже оказавшись здесь, я не стану ему помогать — пусть он без моего участия основывает следующие десять поколений лжецов. И я здесь не останусь.Однако сбежать оказалось труднее, чем я думала. Дом был словно тюрьма, и деревня казалась такой же тюрьмой, только больше размерами. Чертов Вековечный! Он знал, что мы окажемся в ловушке.С самой первой недели в Лунном Пруду мы с Волшебной Горлянкой искали способы сбежать...

По поводу украшений и удобств для твоей комнаты у меня есть еще задумки. Я должна была позаботиться об этих вещах, когда еще сама принимала клиентов. Но я только один раз обставила и украсила свою комнату и больше ничего не меняла. И по мере того, как я становилась старше, моя комната казалась все более старомодной. Теперь я это понимаю. Хотя мебель все еще хорошего качества, и я уверена, что смогу продать ее по приличной цене. Но чтобы купить новую необходимую нам мебель, понадобятся денежные подарки. Вот почему так важно, чтобы ты хорошо проявляла себя на приемах с самого начала карьеры. Если мы постоянно будем занимать деньги у мадам, то станем ее рабынями до конца жизни...

—Прошу вас, называйте меня Эдвард,— сказал он и поцеловал руки всем куртизанкам в шутливой аристократической манере.—Имя Эдвард для китайца тяжело произнести,— заметила я.— Боссон гораздо проще.—Боссон — фамилия моих давних предков, которая ассоциируется с успехом и упорным трудом. Я не обладаю ни одним из этих талантов.Я знала, что он сказал это в шутку, но перевела его слова так, будто он говорил это всерьез.—Он слишком откровенен,— заметила Волшебная Горлянка.—Конечно же, если им так будет проще,— продолжил чужеземец,— я буду рад, если меня станут называть Боссон.Я перевела его имя на китайский: в китайском «бо» означает «редька», а «сен» — большая...

— Ну да. У Джеффа уже возникли кое-какие подозрения — сперва из-за книги, а особенно после поведения Артура в опере. Тот ведь сам упорно настаивал, чтобы познакомиться с тобой, прямо одержим был этой идеей. А на следующий день, когда я позвонил Артуру и попросил его стать свидетелем на нашем бракосочетании, он прямиком направился к Джеффу, уже вне себя от паники, с таким видом, будто вокруг него уже рушится мир. Артур во всем ему признался: и что всячески подстерегал тебя и выслеживал, и что устроил всю эту подставу со «Стерлинг Бейтс» — и попросил Джеффа предотвратить наш брак. Причем, если понадобится, даже силой...

@ Март 1939 годаМоя мать и Флора сначала отправились в Сан-Франциско, откуда через неделю они должны были отплыть в Шанхай. Во время их пребывания в Сан-Франциско Флора спала в той комнате, в которой, как говорила мне когда-то мать, должна была жить я. Я все еще могла живо представить ее в своем воображении: яркие желтые стены и окно, через которое видны большие ветви дуба. Они так близко, что можно на них забраться. Эта спальня стала для меня символом счастья. Я представила, как Флора карабкается по ветвям этого дерева.Мать сказала, что дом очень обветшал и нуждается в ремонте. Он был слишком большим для нее одной и хранил в себе больше грустных воспоминаний, чем веселых...

– О да, была – еще два раза. – И внезапно, будто уже не могла стерпеть, она сказала:– Идемте, я вам кое-что покажу, – и: – Смелее, я не кусаюсь, – когда Клэй замялся, поняв, что она ведет его в спальню.– Вот…И действительно, кое-что там было – напротив кровати на стене он увидел то, от чего его сердце сбилось с ритма, а потом медленно воспарило наружу.Нечто столь простое и нежное в истертой серебристой рамке. Изображение рук Эбби.Набросок, почти схема, но мягкий.Как схема, но плавный: в эти ладони можно было лечь.Он сказала:– Ему было, по-моему, семнадцать, когда он это нарисовал.И Клэй в первый раз посмотрел на нее: на другую красавицу, ту, что внутри...

Уже есть смысл жить.Из чьей-то жизни боль убрать —Хотя бы облегчить —Птенца, что выпал из гнезда,Обратно положить —Уже есть смысл жить.Эмили ДикинсонЯ никогда не был ортодоксально верующим и не придерживаюсь большинства еврейских религиозных обычаев. Однако же есть у моего народа традиции, которые мне дороги. Перед наступлением субботы – по вечерам в пятницу – у евреев принято зажигать свечи в память об усопших. Вот уже двенадцать лет я делаю это в память о маме. И эта свечка, этот маленький дрожащий огонек зажигает в душе яркий огонь близости. Происходит что-то вроде свидания…Двенадцать лет зажигал я свечу и шептал: «мама», чувствуя она рядом...