Алсу Пукирева

–Дорогая моя, надеюсь, ты хорошо понимаешь, что в сегодняшней Испании все по-другому. Гражданская война, диктатура Франко разрушили и уничтожили многое из того, что было раньше. Я даже не уверена, что мы найдем в Сакромонте кого-то из наших. Живы ли твои братья? Уцелели ли их семьи? Я…У Марии сорвался голос от переизбытка чувств.–Полноте, мама.– Лусия подошла к матери.– Сейчас, когда война окончена, мы приедем и все узнаем прямо на месте. Не забывай, я буду рядом с тобой. И потом, почему нам обязательно жить в Сакромонте? Уверена, мы сумеем найти себе небольшой приличный домик где-нибудь на природе, подальше от людских глаз...

Основная целевая аудитория “Коммерсанта” – то есть зарождавшийся класс бизнесменов – была более искушена в блатном жаргоне, нежели в соколовской латыни. Однако то, что колонки по большей части оставались недоступными для понимания широкого читателя, было на самом деле частью продуманной стратегии журналиста. Эта непонятность порождала чувство исключительности, эксклюзивности и принадлежности к избранному кругу нуворишей. Колонки Соколова одинаково трудно представить и в какой-нибудь западной, и в советской газете, но они тем не менее идеально вписывались в концепцию “Коммерсанта”. Его литературный “монокль” был таким же обманом, как и солидное прошлое самой газеты...

Взрыв произошел поздней осенью 80-го. Сидели мы с Эммкой вечером в гостиной, смотрели какую-то передачу. Из спальни вышел отец. Буркнул: «Мешаете заниматься». Выключил телевизор и удалился… Мы с Эммкой переглянулись. Ну, сказал бы по-человечески, по-доброму, «ребята, сделайте потише», или: «мне очень трудно заниматься, выключите, пожалуйста», так нет, не может! А раз так… Мы снова включили телевизор, сильно уменьшив звук. Отец словно ждал этого, он тут же выбежал из спальни и начал кричать на нас. Я вскочил и тоже начал что-то орать. Дальше – больше, отец ударил меня… Но не хочу я вспоминать эту безобразную сцену! Впрочем, я и не помню её подробностей...

«Но он очень добрый человек»,– тут же услужливо подсказала моя интуиция.–Вы давно работаете в Киннаирде?– нарушила я молчание первой.–Можно сказать, с самого детства. Мой отец, мой дед, прадед и прапрадед, все они тоже трудились в Киннаирде. Я стал помогать своему отцу, едва научившись ходить. Впрочем, времена теперь другие, и много чего изменилось вокруг. Как на мой толк, так от всех этих перемен одни лишь проблемы. Вот и Берил, к примеру, совсем не в восторге от того, что к нам тут повадились толпы всех этих чужаков.–А кто это Берил?– спросила я.–Экономка в имении Киннаирд. Она заправляет в доме уже больше сорока лет...

–Рад познакомиться с вами, Тигги.– Лочи протянул мне руку для рукопожатия и мгновенно покрылся пунцовой краской, ибо в этот момент к нам подошла Зара.–Привет, Лочи,– поздоровалась она с молодым человеком.– Я тебя уже сто лет не видела. Где ты прячешься?–Привет, Зара,– смутился тот еще больше, и еще гуще стал румянец на его щеках.– Я же занимаюсь в колледже в Дорноче.–Понятное дело. А что сейчас делаешь?–Ищу временную подработку по специальности. Но пока не получается. Работы вокруг мало. А потому я помогаю папе на ферме.–Я ему уже говорила, чтобы он поймал на вечеринке Кэла и перекинулся с ним парой слов...