Дина Димакова

“Жить не по лжи” – как написал в день своего ареста Александр Солженицын – было единственным способом разрушить систему. Парадокс, впрочем, заключался в том, что только полуправда в газетах могла привести к возникновению свободных от цензуры СМИ. Сквозь трещины в системе в виде первых прямых телетрансляций и публицистических статей на свет начала прорываться реальность. И в этих условиях Советский Союз выстоять не смог. Как говорил Александр Яковлев, главный идеолог перестройки, чтобы захватить Кремль, нужно было захватить телевидение. Именно вокруг телевизионных центров и телебашен разворачивались главные и кровавые бои в момент распада СССР...

–Итак, Хотчивитчи! Сейчас я расскажу тебе историю твоей семьи. Мы начнем с 1912 года, когда появилась на свет твоя бабушка Лусия…МарияСакромонте, Гранада, ИспанияМай 1912 годаИспанские кастаньеты(castanuelas)Музыкальный инструмент типа перкуссии, который используется во время исполнения в традиции фламенко таких цыганских танцев, как замбра, сигирийя или севильяна.10Воздух был неподвижен. Вокруг царила тишина, даже птицы умолкли в оливковых рощах, которыми заросли склоны гор, испещренные множеством тропинок, извивающихся между пещерами Сакромонте. Стоны Марии эхом отдавались от стен пещеры. На...

Отголосок выпрямился и шагнул в воду. Точнее, он шагнул по воде, если это, конечно, была вода. Когда он дошел до середины пруда и остановился, над ним возникло бледно-зеленое сияние, его рука метнулась к собственной шее, но другая ее перехватила. Человек упал на колени, все так же оставаясь на поверхности воды.А затем из глубины раздался голос – низкий, гулкий и словно сплетенный из десятка разных голосов, вещающих почти в унисон.–Нас так легко не обмануть. Ты долго шел сюда – лишь для того, чтобы сейчас сгинуть в пучине, так никуда и не вернувшись. Ты лишь очередной глупец, потерявший в циклах, поверивший, будто сможет подчинить судьбу...

Твоя правда.Томми подходит и протягивает обе ладони, Ахиллес сует морду и засасывает их – втягивая все до крошки.Последний раз это произошло в мае, и Томми наконец сдался. Он ухаживал за всеми животными, за всеми поровну, а для Ахиллеса мы еще покупали зерна, сена и сметали всю морковь в конном квартале. Рори, вопрошая, кто сожрал последнее яблоко, знал, что оно досталось мулу.В тот раз – полуночный южак мел по улицам, по районам. И принес голоса поездов. Я уверен, что это мула и взбудоражило, и мы никак не могли его унять. Даже когда к нему выбежал Томми, Ахиллес отбросил его; он упорно ревел, вытянувшись под сорок пять градусов, а над ним крутился зонт сушильного столба...

–Конечно, знал. Но одновременно был уверен в том, что мой отец из породы, так сказать, бессмертных. Никогда не умрет. Наверное, он и сам так считал, коль скоро даже не озаботился тем, чтобы составить полноценное завещание. Так и умер, без завещания. Хорошо хоть, что я у него – единственный наследник, а потому завещание в этом случае – всего лишь пустая формальность. Но бумажной работы при таком раскладе изрядно прибавилось. А мне оно нужно было? Вся эта бюрократическая волокита… Впрочем, по словам моего нотариуса, к январю со всей этой писаниной должно быть покончено.–А как он умер, ваш отец?– спросила я...

Были две тропы, которые могли привести к Руке Будды. Одна из них начиналась на южной стороне Небесной горы. Это была передняя часть горы, которую можно было определить по холмам у подножия, похожим на пальцы ног. Другая тропа начиналась у северного склона, который был спиной Небесной горы,— ее определяли по выступам у подножия, похожим на пятки. Именно эта тропа вела от Лунного Пруда. Никто не знал, трудно ли было подняться с одной стороны горы и спуститься с другой. Люди, которые могли бы об этом рассказать, никогда не возвращались.Репутация храма поддерживалась на протяжении двух сотен лет,...

Второй:– Вот видишь, я об этом и говорю. Мышление на определенном этапе становится похоже на закрытую систему, или замкнутый круг, или черную дыру. У меня нет времени и сил на попытки найти то место, где в этот круг можно проникнуть, если оно вообще существует.Третий:– Как насчет того, чтобы игнорировать какие-то там системы и просто жить, м? Неужели так сложно?Второй:– Хорошо, давай я тебе кратко перечислю все, что мне мешает. Все, что не вечно – не имеет смысла. Вечность и бесконечность представить мы не можем, потому что наш разум ограничен, однако он способен осознавать свою конечность, что...

Моей матери, с которой я выросла в Шанхае, тоже больше не существовало. Ее заменила новая личность, знакомая и чужая одновременно. Мне предстояло заново решить, можно ли ей доверять. Она позволила мне увидеть себя изнутри: уязвимой, способной потерять свое сердце и душу, свою дорогу в жизни, потерять меня. Она была со мною так откровенна, что временами просто шокировала, когда рассказывала такое, чем обычно не делятся между собой мать и дочь.@Я каждый раз вздрагиваю, вспоминая, какие убийственно жестокие слова я бросила матери и отцу. Я сказала матери, что многие считают ее чокнутой, из-за того что она год за годам сидит в своей комнате, разглядывая насекомых, умерших миллионы лет назад...

В саквояже хранились и другие ценности, которые она посчитала слишком дорогими для чемоданов: миниатюрная статуэтка из нефрита, пара фарфоровых собачек и небольшие каминные часы. Я увидела, как она добавила к ним два свитка, завернутых в ткань. Но потом я поняла — это не свитки, а те чертовы картины, которые принадлежали матери. Их написал Лу Шин.—Я думала, ты их выбросила,— удивилась я.—Я же сказала тебе тогда, что возьму их себе. Мне нравится, как они нарисованы, и мне неважно, кто их автор.—Просто постарайся повесить их там, где я не буду их видеть.Волшебная Горлянка нахмурилась:—У тебя два сердца: одно доброе, другое — злое...

В результате я выписываю квитанцию на восемнадцать долларов – в пять раз больше, чем собирался получить. Старая леди протягивает нам знаменитые зелененькие бумажки, обладающие магической силой. Нисколько не огорченная их потерей, она отправляется в парикмахерскую по соседству. А уж там, наверно, оставит много больше зелененьких…Пока никого нет, отец достает из сумки аккуратно обернутые полотенцем тарелки. Они ещё довольно горячие.В таком бизнесе, как у нас, то есть маленьком и без наемных работников, невозможно сказать заранее, когда сегодня удастся пообедать. Ведь иногда за весь день ни разу не присядешь, а иногда сидишь без дела полдня...