Анжелика Ройтман

–Зед, нам надо поговорить,– решительно перебила я его. Хотя в глубине души пришла в ужас от того, что, судя по всему, он уже идентифицировал приблизительное местонахождение Пегаса.–Конечно, надо,– согласился он со мной.– Вас ведь наверняка интересуют некоторые подробности, что включает в себя ваш социальный пакет. У меня имеется на примете одна весьма приличная квартира-лофт в Челси. Думаю, она вас вполне устроит, когда вы станете наезжать в Манхэттен. Не все же время вы будете спасать львов в Африке. А сейчас я предлагаю выпить по бокалу холодного шампанского.– Зед жестом указал на серебряное ведерко со льдом, в котором стояла неоткупоренная бутылка шампанского...

–О да. И не с одной родственницей. Чарли видел своими глазами, что я здесь обрела кучу родни. И все они явились на сегодняшний праздник. Хотя большую часть времени я провела с Ангелиной и ее дядей Пепе, которому прихожусь двоюродной внучкой.–Да, сейчас и для меня многое, как ни удивительно, тоже начинает приобретать свой смысл. Получается, что твои предки цыгане, а мы же все наслышаны о том, какие они хорошие предсказатели.– Алли глянула на меня с улыбкой.–Ну, знаешь, я до сего момента еще ни разу не практиковала с хрустальными шарами или охапками вереска,– возразила я, вдруг почувствовав себя немного уязвленной...

— Мне готовиться всплакнуть? — Я отложила блокнот на песок.— Премного на то надеюсь, — улыбнулся он и вновь зашарил в корзинке. — Ага, вот и он! Шел аж двенадцать с половиной лет. Просто чудовищный почтовый сервис!Я недоуменно уставилась на оказавшийся в моих руках конверт:— Что это?— Предполагалось, что ты его вскроешь, дорогая. Надеюсь, тогда все и прояснится.Я перевернула конверт, увидев выведенный черными чернилами, торопливым наклонным почерком адрес: «Миссис Кэтрин Эшфорд. Дом 29, рю де Огюстен, Амьен».Я вскинула глаза к Джулиану:— Господи, откуда?..— Я хранил его в кармане кителя. Предполагал отправить, как только вернусь на линию фронта...

«Малыш и вождь».А Клаудия Киркби пожала мне руку, и в затопившем деревья вечере ее плечи казались теплыми. Она спросила, как вообще дела и доволен ли я, что Клэй дома, и, конечно, я ответил, что, конечно, доволен, но что он приехал ненадолго.Прощаясь с нами, она задержала взгляд на Клэе. Подумала, решила, протянула руку.– Слушай, – сказала она, – дай одну книжку.На листке бумаги она написала телефон и несколько слов и вложила записку в «Малыша и вождя»:в экстренной ситуации(например, опять книжки кончатся)ккИ на ней был тот костюм, что я и надеялся, и я увидел ту самую веснушку в середине щеки...

Я так подумал, но еще не сказал вслух.– Ладно, – сказал он. – Не буду.Клэй обещал.Клэй соврал.Он исчезал каждое утро неделю за неделей.Бывало, мы все собирались и отправлялись на поиски.Сейчас я не понимаю зачем.Никакой особой опасности ему не угрожало – в худшем случае опять заблудился бы, – но это почему-то казалось важным: помогало держаться. Мы лишились матери, потом отца и не могли себе позволить потерять еще кого-нибудь. Такого мы не допустим. Но при этом мы, конечно, с ним не церемонились: вернувшись с отбитыми ногами, Клэй попадал в руки Генри и Рори.Уже тогда трудность заключалась в том, что, как бы мы его ни долбили, навредить ему было невозможно...

— Ужасно. Очень по тебе скучал. А ты как?— Как ни странно, замечательно. Мне снились изумительные сны.Он на миг скосил на меня взгляд, улыбнулся:— О чем?— Извини, это останется между мной и моим подсознанием. — Немного помолчав, я полюбопытствовала: — А откуда ты узнал, что мне сегодня рано на работу?— Я этого и не знал. — Он глянул в боковое зеркало и аккуратно перестроился в крайний левый ряд. — Я собирался попросить Джоуи, чтобы тебе позвонил.— Фрэнка, — поправила я. — Джоуи — наш вечерний консьерж. А если бы я была еще в постели?— Тогда я бы тебя, разумеется, разбудил. Сам я обычно приезжаю в офис уже к семи...

—Что ты вообще знаешь о любви?— спросила я.— Ты уделяла столько внимания своим насекомым, которые умерли миллионы лет назад, а мне его не доставалось. А ведь я живая. Ты разве не заметила? А в браке ты счастлива? Все, чем ты занимаешься,— запираешься в своей комнате и упиваешься своими страданиями. А когда выходишь из нее, единственное чувство, которое в тебе остается,— это гнев,— тон у меня стал более насмешливым и язвительным.— Неудивительно, что все называют отца святым человеком, раз он может поладить с тобой. Все твои дорогие друзья, которых ты так смело критикуешь, смеются над твоими тихими...

–Проклятье!– выругался Кэл с нетипичной для него злостью, когда на следующее утро мы увидели, что наш двор заполонило множество машин. Телевизионщики уже успели вместе со своей техникой выбраться из одной машины и сейчас вовсю снимали живописные окрестности вокруг горного ущелья.–Вы здесь главный?– обратился к Кэлу один из прибывших, как только тот вышел на улицу.–Нет,– отрезал Кэл.– Чем я могу помочь вам?–Тим Винтер из «Нортен Таймс»,– представился мужчина.– Просочились слухи, что на территории вашего имения обитает белый олень.– Журналист полез в карман за блокнотом.– Вы можете подтвердить эту информацию?–Ничего определенного не могу сказать, поскольку я здесь не начальник...

–Она несносна!– повторял он себе в такие минуты.– С ней не совладает и святой!Но вот проходило несколько часов в тишине и покое, он успокаивался, приходил в себя и снова начинал скучать по Лусии и желать ее всеми фибрами своей души. А кончалось все тем, что он чуть ли не на коленях приползал к ней и слезно вымаливал у нее прощение.–Да, обещаю, я куплю тебе обручальное кольцо,– клялся он в такие минуты, а Лусия в ответ только пожирала его горящими глазами, и они тут же набрасывались друг на друга, с ненасытной жадностью занимались любовью, оба испытывая страшное облегчение от того, что их временная разлука наконец подошла к своему концу...

—Эта маленькая восьмая рыбка — самая счастливая из них. В окружении других рыбок ей не будет одиноко.—Тогда тебе стоит оставить со мной семь твоих копий, чтобы мне тоже не было одиноко.После этого разговора он исчез на десять дней. Когда он снова появился — как всегда, неожиданно,— мне пришлось скрывать свое растущее раздражение. Я не считала, что могу чего-то требовать. Наш роман был окутан денежной пеленой: он тратился на меня, давал чаевые Волшебной Горлянке, дарил мне подарки. В то же время мадам Ли с Волшебной Горлянкой подсчитывали израсходованные им суммы и гадали, сколько он еще готов на меня потратить...

Эта счастливая для “Итогов” пора закончилась с увольнением Егора Яковлева и уходом Малашенко. Вячеслав Брагин, назначенный на место Яковлева, был “клиническим случаем”, по выражению Добродеева. Образованного человека, выросшего в советском “высшем обществе”, унижала одна мысль о том, что нужно подчиняться какому-то бывшему провинциальному партаппаратчику, наскоро перекрасившемуся в демократа. В 1992-м идея использовать телевидение в качестве орудия государственной пропаганды Добродеева скорее отталкивала. “Информация как таковая не востребована властями; они видят в ней инструмент мгновенного влияния и быстрой реакции”, – жаловался он...