Валерия Комарова

крупный проект (вскрытие) и хотел устроиться на работу. Но я был в плохом настроении. Я ничего не почувствовал по этому поводу. Я чувствовал себя обузой. Я не хотел думать о чем-то плохом в тот день. Я не хотел чувствовать, что меня там нет. И я даже не оправился от этого. Я ждал этого несколько месяцев. И это пришло, и становилось все хуже, и хуже, и хуже. Это всего лишь одна история, которую я продолжал рассказывать себе в течение шести лет. Я рассказывал много историй, но эта - моя лучшая. Это то, что действительно движет мной. И это моя история. Я был в плохом настроении в тот день, когда пришел сюда...

ло много времени. Когда я вошел в магазин, я немного походил по магазинам, думая о том, что я мог ожидать увидеть в магазине. Я не видел ничего из того, что здесь упоминалось, например, широко открытую стоянку или тот факт, что в центре торгового центра есть гигантский цветок. Но я просто подумал… это действительно здорово". Вы можете сказать, что она любит говорить с вами о разных вещах. "Я рад, что вернулся домой, чтобы рассказать тебе свою историю. Если у вас был шанс за последние несколько дней, вы определенно заметили". Она говорит мягко. "О-о-о. Я имею в виду, что был занят...

сь нанимать. Мне было 18 лет, и я работал над строительным проектом в западном Мемфисе, когда ко мне подошел инженер-строитель мужского пола, который спросил, умею ли я рисовать. Я был взволнован этой идеей, подвел его к себе и спросил: "Ты интересуешься живописью?" И он сказал: "Да. Я интересуюсь живописью. Это классный проект, но я не заинтересован в том, чтобы получить работу. Я хочу иметь возможность покрасить свой дом". Я не мог работать, и он сказал: "Мне это неинтересно. Я хочу быть художником и попытаться что-то создать". И вот тогда он захотел работать со мной...

и был одним из первых, кто написал "Первых людей Китайской народно-демократической республики" для американской аудитории. И я стал помощником редактора в колумбийском университете. И я решил стать помощником редактора в колумбийском университете. И моей первой работой было отчитываться перед нацией. И в "нации" я получил много денег. И меня очень хорошо приняли. И это очень круто. Я очень горжусь тем, что присоединился к нации. Я думаю обо всех историях, о которых я сообщал. Но что я также помню, так это то, как я впервые стал публичным редактором "Нью-Йорк таймс"...

но, и в конце концов он начал принимать инсулин, который был единственным эффективным методом лечения. Я болел несколько дней, а мой брат не мог принимать никаких лекарств, поэтому он умер через пару недель. У меня был очень тяжелый случай тромбов, из-за которых я никогда не чувствовал себя хорошо, но были некоторые хорошие лекарства. Я смог принять какое-то обезболивающее, и это было обезболивающее, но никаких лекарств. Я был в инвалидном кресле, и моя семья не могла этого вынести, поэтому я взял с собой инсулин, и когда я заболел, я не мог принять большую его часть, но я принял около половины, и это было большое обезболивающее для меня...