Michek Fredde

На милю впереди Пита, другая лошадка прорывалась сквозь пыль к городу. Каштановый иноходец с белой звездой во лбу и с белоснежными задними ногами — Звездочка — гордость бригадирского сердца. В глубоком седле, уподобившись кентавру, восседал Бригадир. Город Хендерсвиль — это звучит нежно и приятно ранним вечером. Однако позднее городок начинал жить иной, своей собственной жизнью. В описываемый момент он находился в состоянии частичной летаргии своих пищеварительных функций. Это было время первой вечерней выпивки. Время звона шпор, монет и стаканов. Внезапно эта идиллия была нарушена явившимися,...

Он поймал одну из свободных лошадей в конюшне, воткнул ей между челюстей большой посеребренный мундштук, взнуздал ее, водрузил ей на спину тяжелое инкрустированное седло, поставил ногу в болтающееся стремя, и скрылся с глаз в туче пыли. Техасский Пит всегда носился в водовороте пыли, исключая, разве что, дни, когда лил дождь — тогда он скакал в фонтане грязи. Сама по себе большая скорость Техасского Пита в столь позднее время не была показателем особой спешки. Также точно он мог бы мчаться на свадьбу, похороны или в гости. Однако всякий, знавший Техасского Пита, догадался бы, что он ужасно спешит...

Один из компании встал и потянулся, зевая. Это был высокий, смуглый человек. Пожалуй, в выражении его лица было что-то зловещее. Он редко улыбался, а говорил в трезвом состоянии еще реже. Человек этот был бригадиром уже более года. За исключением двух-трех кутежей, во время которых он невиннейшим образом обстреливал соседний город, это был отличный начальник: непревзойденный наездник, хорошо знающий пастбища и понимающий в скоте, всегда готовый к тяжкой работе. Последний раз он напился шесть месяцев назад, хотя он и выпивал время от времени понемногу, когда кому-то удавалось принести флягу — другую из города на ранчо...

Вокруг не было родной комнаты. И даже родного города. А была совершенно незнакомая улица. Маленькие, неухоженные дома теснились на ней тут там — без всякой стройности и порядка. Ни фонарей, ни остановок, ни магазинов — просто дома. На улице лежал сырой серый снег. Но — странное дело! — никакого холода. Просто свежо, будто уже апрель. И рассвет, хотя только что часы били полночь… Лика не верила в сказки, деда Мороза и параллельные миры. Но как разумная современная старшеклассница, она верила в диагнозы и нервные расстройства. Ничего не попишешь, информация — мать интуиции. «Только не сейчас! — приказала она себе...

Анна Николаевна вызвала Лику к доске. Задача была не особенно сложная, такие они прежде решали. Лика пробежала глазами уравнение и бойко застучала мелом. Правда, уже через пару минут поняла, что решение пошло не так. Посмотрела на цифры, синус и косинус: где же ошибка?.. — Лика, сколько можно? — вдруг раздражённо сказала Анна Николаевна. — Сейчас… Извините, я ошиблась в самом начале, — торопливо сказала Лика и махнула тряпкой. — Сейчас… А, ну да, я не ввела замену переменных. И тут учитель по-настоящему рассердилась: — Сколько это будет продолжаться, Архипова? — если Анна Николаевна называла ребят по фамилии, значит, была очень расстроена...