Вера Манья

Приют находился в паре остановок от дома Лики, но ездить туда на автобусе было как-то стыдно. Да и приятно пройтись по улице полчасика, когда февраль старается сберечь последние сугробы, а март уже дует сырым ветром. Лика и Стас шагали вместе, неся на плечах увесистые рюкзаки. Длинная улица сворачивала с проспекта в парк, где росли тонкие клёны и старые сосны. Здесь был совершенно особенный запах — хвои, сырости, прелой листвы, которая всю зиму пролежала под снегом. Старая узкая аллея вела к бассейну, а оттуда, через парк, к частному сектору города, где и расположился приют. — Вот чего ты туда напихала, а? — Стас был полон возмущения...

В школьном зале царила суета. На передних креслах сидели ребята, переговаривались, шумели, шутили. На задних креслах лежали пышные костюмы: длинные юбки, вечерние платья, фраки. Между рядами стояли пузатые, растрёпанные пакеты с реквизитом. «Время классиков» — гласил яркий плакат, который пока что сиротливо лежал на парте у сцены. — Куда запропастилась Наташа Ростова?! — на весь зал вопрошала Ольга Евгеньевна. — Совести у неё нет, последняя репетиция завтра! — Наташа Ростова врубается в русский! — донёсся из зала голос Стаса. — Короче, нахально списывает домашку, Ольга Евгеньевна. Потерянное поколение...

Так и сложилось: время от времени Лика заглядывала в питомник, чтобы навестить Норта. Потихоньку знакомилась и с другими собаками. С некоторыми ей даже разрешали гулять, хоть и недалеко. И всегда, проходя мимо вольера Маккея, Лика чувствовала его тяжёлый взгляд. Она боялась этого пса и в то же время хотела с ним подружиться. Казалось Лике: Маккей понимает всё не по-собачьи — по-человечески. Слишком умными были его глаза, похожие на крупные, почти чёрные сухие ягоды шиповника. В первый раз, подойдя к вольеру слишком близко, Лика вообразила, что с ходу откроет дверцу и войдёт. И все будут удивляться тому, как здорово у неё получилось подружиться с грозным псом-одиночкой...

Это и был Маккей. В приюте он жил почти год, но нисколько не изменился за это время. От студентов Вера Николаевна слышала, что Маккей вырос на цепи, охраняя дом хозяина, который вовсе не любил своего питомца. Он взял Маккея ещё лопоухим щенком за сущие копейки, потому что Маккей не был чистокровным ротвейлером. Он оказался браком, полукровкой. Как правило, таким щенкам редко везёт. Не повезло и Маккею. Хозяин хотел вырастить грозного сторожевого пса. Но не умел и не хотел ни полюбить, ни воспитать малыша. А потому неоткуда было взяться и терпению — главному условию воспитания. Щенок с детства знал, что такое побои по причине и без...

Он все резал и резал ее — на маленькие, на большие полоски, вырезая углы, закручивая изгибы, кромсая, кромсая еще и еще, пока не приспособился к сопротивляющейся бумаге. Желаемые надрезы получались плохо, и он кромсал дальше, внутрь и внутрь слов Джона Апдайка (мельком читая некоторые отрывки, когда останавливался передохнуть — параграфы с потрясающим количеством точек с запятой, в которых ничего особенного не происходило). Оторвавшись на минуту, он все-таки открыл студию, чтобы оставить посетителей на волю Мехмета, а сам сосредоточился на вырезании — с силой, которая поражала его самого, и час таял за часом, чего давно уже не бывало...