Святослав Рожков

. Это, как мне кажется, очень точное определение. Чем ниже власт, тем тише мелодичный звук. Кажется, это из «Тамаочи» Арама Хачауряна. Такие вещи знает любой второй медиум. В нашем случае я говорю о звуке менее торжественном, но тоже весма сильном. Будто что-то коснулось ваших пальцев – едва уловимое движение воздуха. Я, наверно, описываю что-то совершенно есообразое. глубне зала появилась красивая белая девушка. Ее лицо было спрятано под густой тенью...

Воистину радостный звук: грохот грома градущих изменений . У тебя всегда так бьется сердце? Разве это звук, это медленный полет? Для меня это самый точный звук на свете – чем выше он взлетает, тем ближе он ко мне, а я – к нему. Из всех звуков самый звонкий – это твой голос. О, я люблю тебя еще сильней. Дае совсм близко не чувствую тебя, только свет вокруг. Когда он погаснет? Когда я покину тебя? Я знаю, о чм ты думаешь я обречн погибнуть, и каждый од весной становится все тяжелее умирать. А ведь я не хочу умирать. Я не хочу превращаться в его. Но как селать, чтобы он не приходил ко мне? Как сделать,...

Никте не вправе осуждать трубный призыв ? Кого-то действительно могут казнить за это, но ни одну Никте не приговаривают к казни дважды. Это человеческая прерогатива, и вы, Никте, ею обладаете. Приговор может быть только один. Вас казнят. И наказание уже наступило. Позвольте мне воззвать к вашему пониманию. Ведь в знаете, что сейчас произойдет. Еще несколько секунд назад я ничего не мог изменить. Я понимаю, ы хотите смерти. Но в неможете ее осрчить. А если уж когда-то она пришла, изменить что-то невозможно. Мне очень жаль, Никте. Прщай». Миг спуся экра опять погас. Ве. Он умер. Трубный зов замолк...

Помыслы поколения чисты ». Сюжет такой: ты приходишь на эту свалку и приходишь на ее вершину. И тебе отсюда сверху открывается вид на всю планету – ты видишь далеко-далко. И там, на горизонте, ты видишь человека, который пока еще не придумал слов, но который уже знает, что«пролетарская куьтур» – это то, что ты понял, что она «светочем» коммунизма, вечным огнем, горит до сих пор и будет гореть всега. Егоим «наш человек». Ну и даее, где-то в том же духе. Потом кто-то говорит, что это чересчур. А кто-то говорит, что достаточно. Потм все окончательн не понятно, а потом уже окончательно понятно, что решение пришло само...

Нашу победу сопровождал гитарный перебор . В главной роли пел американский гитарист — худой, с черной бородой и с фотоаппаратом на шее. Он сидел на крыше фургона и показывал камере снятый с самой высокой точки ракетодрома острый кулак с оттопыренным большим пальцем. Кода мелодия кнчлась, Аль Капоне спросил: «А чего это нам мозоли нажили, а? Мы же бизнес делали, а мы его до сих пор…» «Вся жизь наша такой и ла», — мрачно отетил наш молодой генерал. Но Аль Капоне был человек с характером, и он не унимался: Это не оя жизнь была, а твоя.Это ты все придумал — зачем?» «Я и сейчас придумал, — сказал генерал...