Григорий Городницкий

Они колеблются. Они колеблются. Нет. В Dog Pits такого обычая нет. И орки тоже. Пусть останется как есть. Для замороженного луча в янтаре. Капли смолы на свежесрезанном дереве. Глупая смерть. Но смерть никогда не бывает умной. Особенно смерть бессмертного. Уж больно. Все произошло слишком неожиданно и ужасно. Уж больно. Слишком много воспоминаний. Сразу. Горячий комок, свинец плавился в горле. Сделайте глубокий вдох. Считай про себя. До ста. До тысячи. До сотен тысяч. Но не смей поддаваться боли. Йорик, командир ... командир. *** «Гончая» пошла на дальний поиск. Ее возвращение было сенсацией...

Но на самом деле его интересовало все. Все позы и действия человеческого тела, все выражения лица у молодых и старых, все органы и движения животных и растений, от колыхания пшеницы в поле до полета птиц в воздухе, вся циклическая эрозия и возвышение гор, все течения и водовороты воды и ветра, настроения погоды, оттенки атмосферы и неисчерпаемый калейдоскоп неба—все это казалось ему бесконечно прекрасным; повторение никогда не притупляло для него их чудо и тайна; он заполнил тысячи страниц наблюдениями, касающимися их, и рисунками их бесчисленных форм. Когда монахи Сан-Скопето попросили его нарисовать...

Но восхищение было не совсем всеобщим. Христиане Александрии, должно быть, смотрели на нее косо, потому что она была не только соблазнительной неверующей, но и близкой подругой Ореста, языческого префекта города. Когда архиепископ Кирилл призвал своих последователей-монахов изгнать евреев из Александрии, Орест послал Феодосию II оскорбительно беспристрастный отчет об этом инциденте. Некоторые монахи побили префекта камнями; он приказал арестовать лидера толпы и замучить до смерти (415). Сторонники Кирилла обвинили Гипатию в том, что она была главной влияние на Ореста; они утверждали, что только она одна предотвратила примирение между префектом и патриархом...

Он пригласил в Рим два десятка художников, но Рафаэль был почти единственным, кто ему действительно нравился. Он попробовал обратиться к Леонардо и отверг его как бездельника. Фра Бартоломео приехал в Рим в 1514 году и написал аСт. Питер и аСт. Поль; но воздух и волнение были ему не по душе, и он вскоре вернулся в покой своего флорентийского монастыря. Лео нравилась работа Содомы, но вряд ли он осмеливался позволить этому безрассудному повесе слишком свободно разгуливать по Ватикану. Себастьяно дель Пьомбо был присвоен двоюродным братом Льва, Джулио Медичи. Рафаэль был согласен с Лео как по темпераменту, так и по вкусу...