Роман Абуталибов

23 января 1995 года моя штурмовая группа, которой я командовал в 166-й бригаде специального назначения в городе Грозном, проводила операции по зачистке и блокированию Чеченского государственного университета. Группа вышла в район, а район был в принципе обезврежен от боевиков, потому что перед нами там проходили морские пехотинцы, наша задача была сменить их, задача последующего направления была блокирование и зачистка 15-го микрорайона, площади "Минутка", на которой действовал известный полевой командир Хаттаб...

Очередная ракета. Двое застыли. Дроздов видел их, а они его нет - в бруствере было сделано хитрое маскирующее углубление, позволявшее оставаться невидимым снизу, со склона. До ближайшего оставалось метров шестьдесят-семьдесят, до второго, за валуном, восемьдесят- девяносто. Дроздов даже успел различить серое лицо ближнего, его предельное напряжение. Он был с бородой, не молодой и не старый - лет тридцати-тридцати пяти. "Матери тогда было двадцать восемь, тем пятнадцать-шестнадцать, сейчас ей сорок четыре, значит, этим должно быть тридцать один-тридцать два"...

- Ты че…! У тебя крыша, да…? Ведь не попадешь как надо… А если искалечишь?! - Бедрицкий в ужасе отполз подальше. Дроздов сумрачно рассмеялся и положил автомат. - Ладно, не ссы, трясучка твоя опротивела, сколько можно дрожжи продавать… - пошутил я. - Не-е… такие шутки не по мне. Тебе что-то мать написала?.. Ты после письма какой-то другой стал… Не-е… я так и скажу там, что ты рехнулся, с катушек сошел. - Бедрицкий задом, на четвереньках стал пятиться к ходу сообщения, потом резко развернулся и в полусогнутом состоянии по-обезьяньи собрался было бежать...

Где-то справа, на противоположном фланге, вспыхнула перестрелка, сначала автоматная, потом подключились ДШК и гранатометы. Дроздов, оторвавшись от чтения, увидел, что у Бедрицкого начался очередной "вечерний приступ": наклонив голову, обхватил ее руками, зажал уши и дрожал мелкой дрожью. "…У кавказских народов, у горских в первую очередь, насилие над женщинами другой нации никогда не считалось преступлением. За насилие над соплеменницей у них по законам кровной мести положена смерть, даже ухаживание, легкий флирт чреват самыми тяжелыми последствиями...

"Толенька, сынок, здравствуй. Наконец-то дождалась от тебя письма. Пиши как можно чаще, что бы ни случилось. Господи, ты все-таки попал в это пекло. За что такое наказание? И без того я всей жизнью наказана, тебе-то за что? Видно, весь род наш невезучий. Прадеда твоего кулачили, а богаче его не трогали, деда на войну с язвой забрали, а его дружкам здоровым бронь сделали, он в могиле давно, а они, некоторые, и по сей день живы и здоровы.Прости, сынок, понесло меня, но не стану зачеркивать, рвать и...

"От бабы… какой бабы, у меня и бабы-то никакой нет", - тоска от предчувствия охватила его, когда он мельком увидел адрес, написанный материнским почерком. Толщина конверта подсказывала, что мать, узнав, наконец, куда "загремел" ее единственный сын, разволновалась, расплакалась… вот и накатала. Что-что, а писать-то она умеет, как-никак более двадцати лет русский и литературу в школе преподает. Дроздов, словно ощущая тяжесть материнских слов в своем кармане, сгорбившись как старик, шел вверх по склону пологой горы, мимо КУНГов, палаток… В одной из палаток контрактников шел гудеж...

расстрелял последний магазин. Коротко, точно ужалив штыком в грудь одного боевика, достал шею второго. Третьему, набегавшему на него здоровенному бородатому арабу, он вогнал штык в живот, но выдернуть его не успел. Араб дико завизжал, рухнул на колени и в предсмертном ужасе судорожно ухватился ладонями за ствол, не давая вытащить из себя лезвие штыка. Татарин изо всей силы рванул автомат на себя, но араб, как приклеенный, хрипя потянулся за ним. Матерясь, татарин уперся ногой в грудь араба и, наконец, рывком скинул того со штыка...

Володя - сержант в оцеплении. Говорит, что знал погибшего в том бою ефрейтора Александра Лебедева. "Мы с ним должны были дембельнуться вместе. В эту командировку меня не взяли. А его вот взяли. Мы думали, вместе погуляем после службы. Ошалеть можно! Какой был парень! Ты знаешь, что он сделал? Он был в разведке. Перед передним краем "шестерки". Их там всего было несколько парней и летеха молодой. На них напали сотни две "духов". Долбились жестко. Дозор мешал "чечам" развернуться для штурма высотки...

Партнерская программа - Покупаем Заявки на ремонт Дорого "Ну, точно, наши решили отбить живыми!" - подумал пулеметчик, заметив передвижение шамановской разведроты. За ними развернулись в боевой порядок десяток БМПэшек, несколько бэтээров и один танк "восьмидесятка". Сергей закрыл глаза. Он почему-то представил, что две тысячи лет до него, так же в одиночестве, окруженный враждебной толпой, страдал на кресте еще один Человек. Божий Сын Иисус. Он простил всем, искупил их вину, претерпел казнь. - А я смогу простить чеченцам все? - вдруг задал он себе вопрос...

На самом деле, действия ОКСВА (Ограниченного контингента советских войск в Афганистане) изначально отличались высоким профессионализмом и бережливостью по отношению к своим военнослужащим. Достаточно сказать, что за сходный временной период, при сходной интенсивности боев на несравнимо меньшей территории вооруженные силы США потеряли во Вьетнаме около 50 тысяч военнослужащих. Безвозвратные потери 40-й армии составили менее 15 тысяч человек (вместе с пленными, около трети из которых вернулись домой)...